Яков. Воспоминания (СИ)

— Судя по тексту, он фанатик, маньяк какой-то формулы, — произнес я очень осторожно, не зная, как одновременно предостеречь ее и не напугать еще сильнее. — Он называет убитого отступником. А может, он пришел, чтобы вас предупредить, а убийца не допустил этого?

Анна смотрела прямо перед собой, пытаясь согреть о чашку пальцы. Я даже глазами чувствовал, что ее руки похолодели от страха. Мне больше всего на свете хотелось сейчас согреть эти руки.

— Вам нужно уехать, — сказал я почти непроизвольно.

Я просто не смогу спокойно работать, если не буду уверен, что она в безопасности. Все мое существо требовало спрятать ее как можно дальше, чтобы ей ничего не грозило.

— Уехать? — удивилась Анна Викторовна. — Куда?

— Не знаю, — ответил я, — куда-нибудь к родственникам.

— Нет! — ответила она, в волнении поднимаясь со стула. — Если он меня здесь нашел, он меня может где угодно найти.

Боже мой, а ведь она права! Убийца может последовать за ней, а я останусь искать его в Затонске и не смогу ее защитить!

— Вероятно, Вы правы, — согласился я. — Но я вас прошу, не выходите из дома, и я приставлю к дому охрану.

— Да, — кивнула послушно Анна Викторовна, — спасибо.

Это было для меня, я увидел это в ее глазах. Анна понимала, как мне важно сейчас знать, что ей ничего не грозит. Именно поэтому и не стала спорить.

Но то, что она даже не попыталась возразить, возмутиться тем, что я, во имя ее безопасности, только что фактически посадил ее под домашний арест, говорило также и о том, как сильно ей страшно.

Что ж, единственное, что я мог и должен был сделать сейчас для нее, это как можно скорее поймать этого сумасшедшего маньяка. Так что я просто повернулся и отправился работать, даже не попрощавшись.

— Вот посмотрите, — приподнял доктор Милц простыню над покойным, — рваная рана, горло перерезано стеклом. Скорее всего, это так называемая «розочка». Кстати, в пользу этой версии, — добавил доктор, — говорит найденный мною в ране вот такой осколок.

Я внимательно рассмотрел маленький осколок стекла, протянутый мне доктором. Похоже на то, что орудием преступления была «розочка» из бутылки зеленого стекла. Ничего подобного близ тела найдено не было.

— Значит, убийца пришел на место преступления без инструмента и вынужден был импровизировать, — сказал я.

— Ну, похоже, так, — согласился доктор Милц.

— Ну, было бы абсурдно предположить, что он пришел туда с «розочкой», — продолжил я рассуждения, — то есть, у него под рукой была бутылка, и когда он решил убить, он сделал из нее «розочку».

Все вроде бы верно выстраивалось, кроме одного: письмо указывало на то, что убийство было спланировано. А «розочка» в качестве орудия убийства говорила прямо о противоположном.

— Но это спонтанное решение, — задумчиво произнес я.