Яков. Воспоминания (СИ)

— Невольно услышал Ваш разговор, — сказал я им, когда мы вышли на крыльцо, — путешествовать собираетесь?

— Пустяки, — улыбнулся Костя, — это просто фантазии.

— Уверен, Ваши картины понравятся на Монмартре, — улыбнулся я Виктории, внимательно наблюдая за реакцией обоих.

— Каждый художник мечтает о Париже, — вернула она мне улыбку.

— А кто такой Иван? — спросил я их.

Вот теперь я отчетливо видел их напряжение, даже испуг.

— Какой Иван? — нервно спросил Костя.

— Ну, Вы же его с собой хотели в Париж брать? — сказал я с непринужденностью в голосе.

— А, это мой приятель из гимназии, Кунгуров, — ответил Костя как бы небрежно. — Мы друзья.

В этот момент, прерывая нашу беседу, к крыльцу подъехал конный городовой. Я поспешил подойти к нему ближе, догадываясь уже, какие новости он принес.

— Мы нашли ее в овраге, мертвой, — сказал он мне тихо.

— Какие-то новости? — встревожено спросил Константин.

Повременю я пока с сообщением. Сперва нужно выяснить, как погибла Спиридонова. Вполне возможно, что смерть ее вовсе не криминальная, и тогда все мои подозрения не оправданы. А может быть, и наоборот.

— Если что-то новое обнаружим, сразу сообщим, — заверил я его, садясь в экипаж.

Тело Елены Спиридоновой было найдено на дне оврага, по краю которого проходила дорога. Видимо, помещица ехала вдоль кромки и упала с лошади. Или нет? Я внимательно осмотрел следы от падения тела, пока спускался. И кое-что вызвало у меня сомнения.

У тела Спиридоновой, лежащего на земле, меня ожидали городовые и доктор Милц.

— День добрый, доктор, — приветствовал я его. — Ну что?

— Ну, мне лично все очевидно, — ответил Александр Францевич, — у нее сломана шея, глубокая рана на голове. Кровь уже запеклась. По всей видимости, она упала с лошади где-то вон там.

Он указал на кромку оврага, где проходила дорога.

— Да, картина ясная, — задумчиво сказал я, — следы падения по всему склону, упала с лошади и скатилась в овраг. Вот только одна странность. Рана ведь на голове серьезная?

— Ну, вы ж сами видите, — ответил доктор, — глубокая и проникающая.

— Значит, она должна была крепко удариться обо что-то, — продолжил я свою мысль.

— Ну, так это вполне очевидно, — с недоумением ответил доктор Милц. — Там же и камни, и корни деревьев.

— Да странность в том, что открытая рана должна кровоточить, — пояснил я, — а на пути падения тела следов крови нет. Да и здесь крови нет.

— То есть, вы хотите сказать, — уточнил доктор, — что она была уже мертва?

— Ее где-то убили в другом месте, — ответил я, — а сюда привезли и бросили в овраг.

— Значит, возможно, шея была сломлена во время падения уже мертвого тела, — задумчиво произнес Александр Францевич.