Яков. Воспоминания (СИ)

— Вы что, шутите? — не поверил я своим ушам.

Ну, когда я слышал подобное от Коробейникова, я уже не удивлялся. Даже наш материалист доктор Милц, помнится, предлагал мне подобное. Но полицмейстер, должностное лицо!

— Нет, ну она у нас специалист по духам, — ответил Трегубов на полном серьезе, будто и не понимая моего изумления.

Лучше всего прозвучало это «у нас». Медиум Анна Миронова, внештатный сотрудник полицейского управления, специалист по духам. Может, господин полицмейстер и жалование ей выплачивать станет?!

— Да полноте! — сказал я ему досадливо. — Это фокус фотографической техники!

— Ну, ладно, справимся своими силами, — недовольно вздохнул Трегубов, поняв, что привлекать барышню Миронову я не намерен. — Тут вот еще что: заявление поступило о пропаже помещицы Спиридоновой, двадцати пяти лет. Уехала вчера верхом на прогулку и не вернулась. Я уже послал команду прошерстить лес, а Вы поезжайте в поместье.

— Я? — возмущение мое вспыхнуло, как солома. — Да мне б с фотографом разобраться!

— Яков Платоныч! — строго сказал мне полковник Трегубов, поднимаясь. — Если бы я был начальником небесной канцелярии, я бы распорядился, чтобы все происшествия в Затонске совершались после раскрытия нами предыдущих. А пока что я, всего лишь навсего, начальник губернской полиции. Так что поезжайте, голубчик. Там дети остались.

— Дети? — встревожился я. — Сколько лет?

— Семнадцать, брат и сестра, — ответил Николай Васильевич. — Поговорите с ними.

— А матери двадцать пять? — уточнил я недоуменно.

— Мачеха, — пояснил Трегубов и решительно покинул мой кабинет, показывая, что разговор окончен.

Что ж, господин надворный советник, собирайтесь и поезжайте, куда приказано. В конце концов, полицмейстер является Вашим прямым начальством, как он только что Вам напомнил. Да и нет причин для раздражения, если честно. Помнится, в Петербурге и по пять дел одновременно вели и справлялись. А тут в Затонске уже и два много стало? Обленились Вы, господин Штольман, размякли. Принимайтесь за работу и не жалуйтесь.

Усадьба помещика Спиридонова располагалась за городом, но совсем недалеко от Затонска. Двор был пуст совершенно, ни одного человека не видно. Я постучал в дверь дома, но никто не спешил мне навстречу. Куда же они все подевались? Потянув осторожно дверь на себя, я выяснил, что она не заперта. Что ж, попробую отыскать хоть кого живого.

В прихожей тоже было пусто, но из гостиной доносились голоса. Я прислушался.

— А потом Париж! — произнес молодой мужской голос.

— Париж! — восторженно вторил ему женский, не менее молодой. — Остановимся в лучшей гостинице.

— На Монмартре, — согласился молодой человек.

— Говорят, там живут художники и поэты, — сказала барышня. — И много маленьких кафе.