Яков. Воспоминания (СИ)

Следом за ними, как я понял, с намерением оберегать племянницу, проник Петр Миронов. А еще в доме оказался некто, которого никто толком не разглядел, и который сбил Петра Ивановича с ног, скрывшись из дома. Расстроенный этим фактом, Миронов решил утешиться привычным ему способом, но из доступного алкоголя нашел лишь початую бутылку вина в комнате Уллы. Бокала этого вина хватило, чтобы лишить Петра Ивановича чувств. На этом месте доктора Клизубова, наконец-то, посетила светлая идея, что подобными вещами должна заниматься полиция, и он позвал городового. Ну, а тот, вне себя от паники, вызвал уже меня. Я даже обругать их не смог толком, в таком был бешенстве. Хоть и понимал в глубине души, что в чем-то и сам виноват. Обиделся, как девица, и перестал контролировать ситуацию. А ведь знал прекрасно, что Анну Викторовну простым запретом не остановить. Хорошо, что этот неизвестный, прятавшийся в доме, напал на Петра Миронова, а не на нее.

Так что я не стал даже пытаться объяснить им что-то, отправив дядюшку с племянницей домой, справедливо полагая, что в данном случае могу смело переложить воспитательный процесс на плечи адвоката Миронова. Сам же я, подробно расспросив Клизубова и прихватив бутылку с остатками вина, вернулся в управление. Охрану дома графини я усилил еще одним городовым. А то мало ли кто еще пожалует.

Утром следующего дня я рассказывал эту историю Коробейникову. Надеюсь, он понимал при этом, что на месте доктора Клизубова должен был оказаться именно он. Но Антона Андреича, как и обычно, интересовали совсем другие материи. Ему было до крайности любопытно, успела ли Анна поговорить с духом графини и что она смогла узнать.

— С самой Анной Викторовной я не беседовал, — ответил я ему, — а про свои приключения они мне рассказать не посмели.

— А если бы Петр Иванович вина не хлебнул, то… — протянул Коробейников примирительно, принюхиваясь к бутылке.

— То тогда бы мы имели совершенно другой коленкор, — ответил я ему, отбирая бутылку.

Кто его знает, что там намешано? Вдруг оно и на вдыхании действует?

— Предположим, что этот Шато Лафит действительно презентовала графиня, — принялся строить версии Антон Андреич. — В таком случае, быть может, его привезли из Петербурга?

— Да, — вздохнул я, скорее своим мыслям, чем соглашаясь с помощником. — Вот что, Антон Андреич, вы вызовите компаньонку Уваровой, нужно ей принести наши извинения.

— А это еще зачем? — изумился он.

— Ну, она ведь говорила тогда, что плохо себя чувствует, — ответил я ему, — а я ей не поверил.

— А нечего по астралам было шастать и графине мозги пудрить! — неожиданно непримиримо отозвался Коробейников.

Любопытно, однако, чем ему-то так Улла не угодила?

— Думаете, за это ей и вино такое досталось? — усмехнулся я.