Яков. Воспоминания (СИ)

Мне необходимо было встретиться с ним и выяснить, наконец, что же ему от меня понадобилось. Я надеялся, что, если я появлюсь в таверне, возможно, он сам попытается со мной связаться.

— Что-то не слышно здесь польской речи, — сказал Антон Андреич, оглядываясь.

— А лица польские видны? — спросил я, тоже оглядываясь вокруг.

— Они что, как-то отличаются? — заинтересовался мой помощник.

— Как увидите, сразу узнаете, Антон Андреич, — пообещал я ему.

Мы разошлись, оглядывая сидящих за столиками, снова встретились у стойки.

— Все наши рожи, — поморщившись, доложил Коробейников.

— Значит, в лесу они сидят, — сказал я. — Там пленниц и прячут.

— Значит, напрасно мы шатаемся по кабакам, — раздраженно ответил он мне.

— Так Вы домой идите, Антон Андреич, — сказал я ему сердито.

— А Вы? — немедленно заинтересовался он.

— А я здесь посижу, — ответил я ему, — может, они сами ко мне подойдут.

— Да как же! — возмутился он.

— Идите домой, Коробейников, — попытался я прогнать настырного спутника.

— Вы знаете, я вас одного не оставлю, — заявил мой помощник упрямо.

Не знаю, чем бы окончился наш спор, мое состояние не очень-то подходило для того, чтобы мириться с чьим-либо несогласием. Но в этот момент взгляд моего помощника резко изменился, став острым и внимательным. И смотрел он уже не на меня, а на что-то за моим плечом.

— Яков Платоныч, — понизив голос сказал Коробейников, разворачиваясь так, чтобы я мог видеть то, на что он смотрел, — это он.

— Кто? — не понял я.

— Там в углу сидит тот, который мне карту подбросил, — прошептал Антон Андреич, — который столкнулся со мной!

— Уверены?

— Да у меня глаз-алмаз! — обиделся мой помощник.

Я оглянулся. Таверна полна народу. А брать поляка придется самим, городовых лучше не привлекать. Чем меньше народу будет знать, тем лучше.

— Антон Андреич! — громко сказал я, положив руку Коробейникову на плечо и увлекая его в сторону поляка. — А Вы с той барышней все еще встречаетесь?

— С барышней? — удивился он, но тут же сообразив, подыграл: — Ах да, разумеется! Мы играли с ней недавно на пианино в четыре руки.

— Ну, так вот, — сказал я тихо, когда мы приблизились достаточно, — слева и заходите."

"В последнюю минуту поляк узнал Коробейникова, а затем и меня, и, опрокинув стол, попытался сбежать. Началась всеобщая свалка. В драку вмешалось несколько завсегдатаев трактира, которые, не разобравшись, пытались хватать всех одновременно, включая и нас с Коробейниковым. Но револьвер, извлеченный Антоном Андреичем из кармана, мигом отсеял непричастных, и мне удалось схватить поляка, скрутив ему руки. С Коробейниковым, прикрывающим наш тыл, мы покинули таверну, уводя так необходимого нам свидетеля.

— Я ничЕго не знаю! — запирался поляк, приведенный в управление.