Яков. Воспоминания (СИ)

Судя по тому, как быстро она ушла, мое общество было ей неприятно по-прежнему. И это было правильно, очень правильно. Но как же больно!

— Извини, — сказал я Нине, поднимаясь.

— И ты спешишь? — в голосе Нежинской уже звучало неприкрытое ревнивое подозрение.

— Убийство произошло! — напомнил я сердито. И добавил уже мягче: — Я зайду к тебе вечером.

Надо будет и в самом деле зайти, пригласить на ужин. Эта ситуация пробудила в Нине ревность, а это как раз то, чего я пытался избежать. Так что я вполне могу вырваться на час, чтобы поужинать с ней в гостинице, а потом снова вернусь к делам. Безопасность превыше любых чувств и эмоций, об этом забывать не следует.

В кабинете купца Львова, куда меня проводил лакей, меня встретили сам хозяин и купец первой гильдии Тимохин, тот самый, которому тоже писал покойный поручик. Едва мы все друг другу представились, как Львов немедленно напустился на меня с претензиями.

— Что у Вас там творится в Вашем управлении, господин Штольман? — спросил он возмущенно. — Почему моим людям не позволяют забрать тело моего сына?

— Ведется следствие, — вежливо ответил я, — и, возможно, понадобиться дополнительная экспертиза.

— Какие еще экспертизы? — возмутился Львов. — Я не давал разрешение на вскрытие. Я буду жаловаться!

— При определенных обстоятельствах, — пояснил я, — Вашего разрешения на вскрытие не требуется.

— Каких обстоятельствах?! — продолжал кипеть Львов.

— Вы меня простите, — обратился я к Тимохину, — но я бы хотел продолжить разговор тет-а-тет.

— Алексей Михайлович мой компаньон, — поднялся из-за стола Львов, — у меня от него нет секретов.

— И тем не менее, — продолжил настаивать я, — это полицейское расследование, так что я должен придерживаться установленных процедур.

— Разумеется, — сказал Тимохин. — Я все понимаю. Я буду в коридоре.

Когда он вышел, я повернулся к Львову.

— Есть подозрение, — сказал я ему, — что Ваш сын убит.

— Что? — проговорил Львов, не веря услышанному.

— Задушен, — уточнил я.

Львов, и так весьма немолодой, на глазах постарел на десять лет. Неловко, будто ноги просто отказались его держать, он опустился в кресло, не отрывая от меня взгляда.

— Как?!

— Ведется следствие, — сказал я ему. — И поэтому я должен задать Вам несколько вопросов.

Старик молча кивнул.

— Вы ведь в последнее время были в разногласиях с сыном? — осведомился я."

"— И что с того? — спросил Львов.

— Почему Вы были против его брака с Лидией Колчиной?

— А вот это Вас не касается, — строго ответил он.

— Зачем Вы подослали в церковь своего человека? — продолжил я расспросы.

— Какого человека? — спросил он с раздраженным недоумением. — В какую церковь?

— Ваш сын, — объяснил я, — должен был венчаться с госпожой Колчиной минувшей ночью.