Яков. Воспоминания (СИ)

"

"— Да потому что собиралась сбежать она с Никишиным, — сказал я, и спросил Тихона: — А Вы ведь уже знали об их романе, от Голощекина? Поэтому Никишину деньги и подбросили. Чтобы подозрение на него пало.

Кузнец молчал мрачно, даже не смотрел на меня.

— Вам ведь не деньги нужны были, — сказал я ему. — Мало Вам было убить Привалова, Вы хотели его уничтожить морально, обобрав до нитки.

— А приказчика за что? — спросил кузнеца Трегубов.

Я думал, Тихон снова промолчит, но он неожиданно ответил:

— Признал он меня. Душонка у него жадная. Помешать мог.

— Изверг! — сказал полицмейстер. — Ирину Привалову за что жизни лишил?

— Чтоб он всю чашу до дна испил, — ответил Тихон. — Чтоб он всем сердцем познал эту боль, каково это, потерять любимую.

— Моральная месть, — покачал я головой в удивлении. — А охотник-то здесь причем?

— Столкнулись мы с ним в лесу, — сказал кузнец, — а у меня в руках инструмент мой был. Понял он все. Ну и…

— А деньги приваловские куда дел? — спросил Трегубов.

— Как это куда? — посмотрел на нас Тихон изумленно. — В церкву отнес.

— В церкву? — не поверил своим ушам Николай Васильевич.

— Все до копеечки, — кивнул кузнец, — на упокой души Василинушки моей. Чтоб не маялась боле.

Дело было закончено, кузнец Тихон полностью признал свою вину. Но для меня в этом деле оставалась еще одна часть, которую мне хотелось бы завершить. Тихон, ради мести убивавший направо и налево, не вызывал у меня сострадания. Но если вдуматься, к этой ситуации привело другое преступление. Если бы тогда, десять лет назад, купец Привалов не обесчестил бы Василину, все, погибшие от руки Тихона, остались бы живы. А для меня не было преступления омерзительнее, чем надругательство над женщиной. Мне удалось заручиться помощью Трегубова, и вдвоем с ним мы убедили прокурора завести на Привалова дело о насилии и доведении до самоубийства. Несмотря на то, что прошло десять лет, я легко нашел свидетелей кроме Тихона, которые могли дать показания. Привалов был взят мной под стражу, и я не сомневался, что материала в его деле более чем достаточно для обвинительного приговора.

Лишь убедившись в этом, я решился вновь поговорить с Анной Викторовной. Несомненно, мое решение посадить Привалова было вызвано, в первую очередь, моим отношением к тому, что он совершил. Но в глубине души я надеялся, что ей будет приятно, что я смог наказать виновного в смерти Василины. И возможно, это несколько облегчит наше примирение.

Анну Викторовну я нашел на берегу Затони. Она размышляла о чем-то, глядя на полноводную по-весеннему реку. Я подошел, встал рядом. Анна не повернула ко мне головы, хотя, несомненно, заметила мое присутствие.

— Привалов арестован, — сказал я ей, не зная, как начать этот сложный разговор.