Яков. Воспоминания (СИ)

А в следующий миг он со страшным криком замахнулся — и всадил нож по рукоять в дерево рядом с головой купца. И опустившись на колени, обхватил голову руками.

Чуть позже я беседовал с Голощекиным. После помощи, оказанной доктором Милцем, а также лишенный мухоморной настойки, он вовсе не производил впечатления сумасшедшего. Да он и был сейчас в полном сознании.

— Тихон, кузнец, знал, что Вас укусил волк? — спросил я его.

— Знал, — ответил чучельник.

— Откуда? Сами рассказали?

— Сам, когда выпивали.

— Я ж говорю, у него полгорода в собутыльниках, — добавила его жена, стоящая за спиной мужа.

— В ночь убийства приказчика Вы тоже были у Тихона? — просил я Голощекина.

— Было дело, — кивнул он.

— Но Вас же видели в трактире в тот же вечер!

— Ну, так это, — пояснил Голощекин, — поначалу в трактире выпивали…

— Его всю ночь носило где-то, — вмешалась вновь Голощекинская супруга, — под утро только объявился!

— Я полагаю, в ночь убийства Приваловой Вы тоже выпивали с Тихоном, — сказал я.

— Настойка у него забористая, — как-то виновато даже ответил Голощекин.

— Он с флягой своей не расставался, — сказала жена. — Как глотнет, так словно бес в него вселяется!

— Мне казалось, что у меня на руках шерсть растет, — рассказал чучельник, — и эти, когти!

— Дело все в том, — пояснил доктор Милц, присутствовавший при разговоре, — что в состав мухоморов входит мусцимол, а он вызывает сильнейшие галлюцинации.

— Тихон сам пил эту настойку? — спросил я Голощекина.

— Вроде прикладывался, — ответил он.

— А вот я думаю, только для виду, — сказал я ему. — Вы помните, как уходили от него?

— Ничего я не помню, — вздохнул чучельник, — помню только, что в лесу все время оказывался, в этом шалаше, будь он проклят.

— Это значит, Тихону удалось уверить всех, что Вы и есть оборотень, — задумчиво сказал я ему, — в том числе и Вас.

Да уж, удивительно хитер оказался кузнец. Все продумал до мелочей. Даже подозреваемого подготовил, да так, что тот и сам уже не был уверен, не он ли убивал. Инструмент специально сконструировал.

И все ради мести. Ради того, чтобы отомстить Привалову за то, что тот надругался над его возлюбленной и довел до самоубийства. Мог ли я понять это его желание? Да, пожалуй, мог. Но сочувствия кузнец-убийца у меня не вызывал.

Позднее тем же днем я допрашивал кузнеца в присутствии господина Трегубова, попутно поясняя полицмейстеру все аспекты этого запутанного дела.

— Дубликат ключа заказывал не приказчик, — рассказывал я, — а Ирина Привалова.

— Зачем жене Привалова ключ от сейфа мужа? — спросил Николай Васильевич. — Это как воровать у самой себя.