Яков. Воспоминания (СИ)

— Приказчик Ваш, Вешкин, та еще шельма, — рассказал мне кузнец. — Платить не любил. Вот и вчера денег не дал, хотя работу я свою сделал исправно.

— Какую работу? — поинтересовался я у него.

— Так он мне ключ велел сделать, — ответил кузнец. — Точно такой же, как принес, — и продолжил расстроено: — А он опять: «Деньги позже». Все время позже! Вы меня, барин, простите, только сволочь он был.

— Поэтому Вы драку и затеяли? — спросил я кузнеца.

— Какую драку? — не понял он. — А, хотя точно! Он пришел, а у него губа разбита была. Надо было ему ключ не отдавать, пока денег не отдаст, — вздохнул кузнец, махнув рукой. — Теперь с кого я спрошу?

Да, однозначно, потеря денег огорчала кузнеца куда больше, чем смерть приказчика. Что, впрочем, не делало его подозреваемым. А вот то, что Вешкину понадобился дубликат ключа, это пока единственно интересная информация в расследовании. Ну, не считая сказки про оборотня.

— Слепок с ключа сделал? — спросил я у кузнеца.

— Сделал, знамо дело, а как иначе? — ответил тот. — Он торопился, говорил, что ключ ему нужно возвернуть как можно скорее. Усе срочно, а денег не принес!

— Слепок где?

— Так я выкинул его, — удивился кузнец, — он мне без надобности.

Значит, ключ, срочно понадобившийся приказчику, придется искать другими способами. На всякий случай я спросил кузнеца:

— А где ночью сам был сегодня?

— Так вот тут и был, — кивнул он на свое жилище. — Притомился я, вот и лег пораньше.

— Подтвердить кто может?

— А кто подтвердит? — сказал он. — Один я.

— Из города не уезжайте, — предупредил я его на всякий случай. — Если понадобитесь, вызову.

Не то чтобы кузнец вызывал у меня сильные подозрения. Но уж очень он этого Вешкина не любил. И с ключом непонятным дело имел.

От кузнеца я отправился прямо к доктору Милцу. Мне не терпелось узнать его мнение по поводу этого убийства. Хотя, если сейчас доктор подтвердит с точностью, что Вешкина просто загрыз волк, то и состава преступления никакого не будет. Охота на волка-людоеда станет уже не моей проблемой."

"Но в глубине души я чувствовал, что преступление есть. Интуиция моя говорила мне, что передо мной весьма изощренное убийство, раскрыть которое будет непросто.

Доктор, тоже, кажется, заинтересовавшийся нестандартным этим делом, уже меня ждал.

— Посмотрите на эти гематомы, — Милц показал мне на синяки на лице убитого. — Мы их раньше не могли заметить, потому что было очень много запекшийся крови.

— Кто-то здорово его избил, — сказал я. — Возможно, поэтому он и потерял сознание.

— Да, возможно, — сказал доктор. — Но умер он от потери крови. Посмотрите, какие у него жуткие рваные раны от когтей, а особенно глубокие — от клыков какого-то большого зверя.