Яков. Воспоминания (СИ)

Дело о смерти инженера Буссе так и осталось официально нераскрытым. Но меня это уже мало трогало. В тот раз я проиграл. Что ж, будут и иные возможности отыграться. Нужно лишь сделать выводы и работать дальше, стараясь не повторять своих ошибок. А сидеть и страдать по поводу того, что проиграл — занятие весьма бесплодное.

Все это было абсолютно правильно. Но имело отношение только к работе. Одну свою ошибку, самую страшную, я не мог бы исправить, просто начав жить дальше. И ночами, когда снижался самоконтроль, а дела или книги переставали меня отвлекать, я снова погружался в беспросветное отчаяние. Даже во сне я видел обиженное лицо, полные слез голубые глаза, смотрящие на меня с бесконечным разочарованием. После таких снов я часто просыпался среди ночи и лежал, глядя в окно на постепенно светлеющее небо, не в силах снова заснуть. А иногда мои сны были иными, светлыми и радостными. Мне снилась милая улыбка и нежный смех, я ощущал ее пальцы в своей руке, нежные губы, прикасающиеся к моим губам, и снова чувствовал себя счастливым, окрыленным надеждой. В таких случаях пробуждение было еще более безрадостным, а реальность давила своей беспросветностью.

От Коробейникова я знал, что Анна Викторовна не уехала в Петербург. Но это уже ничего не могло изменить. Своими гневными, жестокими словами я убил все светлое, что было между нами. Я даже не пытался найти ее и просить прощения. Есть ситуации, когда прощение невозможно. Разумеется, как порядочный человек, я должен был бы принести ей извинения, хотя бы в письме. Но, по долгом размышлении, я решил и этого не делать. Даже если Анна Викторовна и прочтет мое послание, это лишь причинит ей лишнюю боль. Полагаю, ей неприятно даже вспоминать о том, что я существую. И незачем мне напоминать о себе, любым способом. Я причинил ей достаточно боли и что-либо исправить могу, только устранившись с ее пути. Она ясно высказала свое пожелание никогда более со мной не встречаться. И, хоть она и не уехала, подчинившись, полагаю, запрету родителей, я постараюсь выполнить ее желание не видеть меня никогда.

Не знаю, долго ли продлилось бы еще это состояние апатии, не свойственное моей деятельной натуре. Но очередное убийство прервало неспешное течение моей жизни, вновь погрузив меня в круговорот эмоций, заставив думать и чувствовать. Утром на подворье купца Привалова был обнаружен труп приказчика Вешкина, убитого, со слов городового, вызвавшего меня на место преступления, каким-то просто изуверским способом. Дело обещало быть интересным."

"— Иван Силантьич Вешкин, — со вздохом рассказывал мне купец Привалов, указывая на лежащее на траве тело, — приказчиком он у меня служил, уж не помню, сколько лет. Управляющий мой, Никишин, нашел его утром.

Я осмотрел тело.