Яков. Воспоминания (СИ)

Я обязан ради нее самой изо всех сил соблюдать сейчас внешнее отчуждение. Если только Разумовский сумеет убедить Трегубова, что я не могу быть объективным, меня отстранят!

— Анна Викторовна, я вынужден Вас задержать, — сказал я ей, так и не подняв глаз, — до выяснения обстоятельств.

— Вы меня за решетку посадите? — спросила она дрогнувшим голосом, отступая на шаг.

— Надеюсь, до этого не дойдет, — ответил я, уставившись на ковер. — Разберемся.

— Вы мне не верите? — спросила она с возмущением.

— Верю, — ответил я. — Но городовой утверждает, что Вы… Вы ушли из номера в два часа ночи. Я не могу игнорировать его показания.

Я наконец-то набрался сил и взглянул в ее лицо. Она была очень бледна. А в глазах ее, обычно светившихся радостью и детским доверием, было горе и разочарование.

— Синельников! — позвал я, не в силах выдержать этот взгляд. — Ты точно видел госпожу Миронову?

— Так точно, — отрапортовал он.

— В котором часу она ушла?

— В два часа пополуночи.

Анна Викторовна повернулась к Синельникову, окинула его презрительным взглядом.

— Я ушла в четверть одиннадцатого, — сказала она, — но этот господин не мог этого видеть, потому как спал на стуле.

— Да что Вы такое говорите! — запротестовал Синельников. — Не мог я спать на посту!

Для меня ситуация была ясна. И как только мы вернемся в управление, я расколю этого тупого… Короче, я добуду от него правдивые сведения очень быстро. И с большим удовольствием. Он же топит ее, чтобы себя прикрыть! И уж этого я ему не забуду никогда!

— Разберемся еще, — пообещал я ему. — Свободен пока.

— А внизу Вас кто-то видел? — спросил я Анну Викторовну, когда Синельников вышел.

— Нет, — ответила она со вздохом, — за конторкой никого не было.

Городовые наконец-то унесли тело инженера. Анна проводила его взглядом, полным боли.

— Что между Вами произошло? — я наконец-то собрался с силами, чтобы задать этот вопрос.

Страх за нее душил меня. А чертова ревность не давала овладеть собой в полноте.

— Он повел себя… в общем… — замялась Анна с ответом.

— Он напал на Вас? — спросил я резко.

— Нет, не напал, — взглянула она мне в глаза. — Но он меня неправильно понял.

Как, черт возьми, это понять? Что она имеет в виду? Мне страшно даже представить, что может скрываться за этими словами. А от одной мысли о том, что мерзавец Буссе мог попытаться дотронуться до нее, от ярости мутится разум.

— А как Вы вообще оказались у него в номере ночью? — спросил я ее, пытаясь сдержать всю ту эмоциональную круговерть, которая владела сейчас мною.

Анна вздохнула, но промолчала.

— Вам непонятен вопрос? — я все меньше был способен сдерживаться. — Зачем Вы пришли к нему ночью?

Вернулись городовые, уносившие тело Буссе, вытянулись передо мной в ожидании распоряжений.