Яков. Воспоминания (СИ)

— Спасибо за заботу, — ответил я ей, — но я не назначал Вас в свои поверенные.

— Перестань! — улыбка пропала с ее лица. — Я твой друг. К тому же, обещала.

— А вот в этом я сомневаюсь, — сказал я очень серьезно.

— В чем? — изумилась Нина Аркадьевна. — В моих возможностях?

— Нет, — усмехнулся я. — Сомневаюсь в нашей дружбе. После всех событий, которые произошли в последнее время…

— Оставь! — перебила она меня. — Ваши столкновения с князем не имеют ко мне никакого отношения. Да, я общаюсь с ним. Как и с тобой. Но ваша вражда меня не касается.

— Вражда? Это так называется? — я сделался максимально серьезен. — Князь преступник. А я страж закона. Это не вражда, это следствие по делу.

— По делу, которое ты себе сам вообразил! — презрительно фыркнула Нежинская.

— Я не поеду в Петербург, — сказал я ей спокойно.

И встал, собираясь покинуть ресторан.

— Якоб, сядь! — сказала Нина резко. И тут же сменила тон на умоляющий: — Прошу тебя! Прости! Два слова, пожалуйста!

Я неохотно опустился на стул. Она взяла меня за руку, сжала в ладонях.

— Я прошу тебя! — теперь она почти умоляла. — Пожалуйста! Ты мне нужен. Поедем в Петербург.

— Отдайте мне тетрадь, — сказал я, глядя ей прямо в глаза.

— Что? — притворилась непонимающей Нежинская.

— Отдайте мне синюю тетрадь, и я сохраню в тайне все Ваше участие в делах Разумовского, — попытался я уговорить ее, — если Вы примете мою сторону.

— Якоб, я не понимаю, о чем ты, — проговорила она взволнованно, — какая тетрадь?

Я поднялся, чтобы уйти. Нина сжала пальцы, не отпуская мою руку:

— Ты мне обязан, ты помнишь?

— Конечно помню! — склонился я к ней, глядя в глаза. — Может, поэтому Вы все еще на свободе?

Я повернулся и пошел к двери.

— Это из-за нее! — почти выкрикнула она мне в спину.

Я не стал ни оборачиваться, ни останавливаться, всем видом своим показывая, что на подобные глупые реплики реагировать не собираюсь. Быстро надел пальто и вышел.

Когда я вернулся в управление, Коробейникова там не оказалось. Чтобы как-то занять время и голову, я забрал с его стола картотеку преступников и стал перебирать ее, стараясь найти ту татуировку, которую описал мальчик Коля. В дверь постучали, и вошел Петр Миронов.

— Вы позволите?

Мы обменялись приветствиями, после чего он присел к моему столу и деланно-небрежно поинтересовался:

— Ну-с, как продвигается следствие?

— Своим чередом, — ответил я ему. — Позвольте полюбопытствовать, каким образом Вы оказались сегодня у ротмистра Мышлоедова?

— Так… забежал поболтать, — все с той же небрежностью, призванной убедить меня в неважности этого факта, ответил он. — Мы с ним давние знакомцы.