Яков. Воспоминания (СИ)

— Вы хоть понимаете, какую благую весть Вы мне только что принесли? Свободен! А то я уж думал застрелиться.

И он опрокинул еще рюмку наливки.

— Или Ферзя застрелить? — спросил я его.

— Э, нет! Не надо вот этого! — резко ответил он мне. — Я всю ночь в кабаке пил с горя. А если кто-нибудь его пристрелил, то я ему в ножки поклонюсь. Но сам не причастен.

Я все больше и больше убеждался, что Мышлоедов разыгрывает передо мной спектакль. Актер из него был никудышный, и поведение, интонации — все это казалось до ужаса неестественным. Вот только это были всего лишь мои личные впечатления, к делу их не подошьешь.

— Так когда Вы видели Ферзя последний раз? — повторил я свой вопрос.

— Пару дней назад, — недовольно ответил ротмистр. — Он имел наглость прийти сюда, требовать долг. Я ему объяснил, мне время нужно, чтоб продать имение. Но том и расстались.

В процессе нашего разговора я обратил внимание на то, что стол, за которым расположился завтракающий Мышлоедов, был накрыт на двоих. Более того, остатки наливки во второй рюмке говорили о том, что двое за ним и сидели. Но сейчас Мышлоедов был один. Так кто же второй? Возможно, это и не важно, мало ли с кем мог завтракать ротмистр. А возможно, и важно. Я оглядел комнату, пытаясь увидеть еще следы присутствия кого-либо. И следы не замедлили себя обнаружить. Из-за стоящей в углу ширмы выкатилась шляпа. Затем оттуда же вытянулась рука с тростью, попытавшаяся шляпу вернуть обратно.

— У Вас гости? — спросил я Мышлоедова.

— Приятель заходил, — небрежно ответил тот.

Я повернулся и, не обращая внимания на возражения Мышлоедова, решительно направился к ширме. Резко отодвинул ее и с изумлением обнаружил Петра Ивановича Миронова, стоящего у стены в крайнем смущении.

— Вы? — удивленно спросил я его. — Какими судьбами?

— Добрый день… — с не меньшим изумлением поздоровался с Мироновым Коробейников.

— А я… завтракаю, — неловко объяснил свое присутствие Петр Иванович, — со своим приятелем. Вашей беседе мешать не захотел, и … вот… удалился.

— Но так, чтобы ничего не упустить, — заметил я ему.

— А в чем дело? — возмущенно вмешался Мышлоедов. — Это мой гость. И в моем доме он может располагаться там, где ему удобно.

— Разумеется! — язвительно ответил я ему. — За ширмой?

— Петр Иванович! — обратился я к Миронову. — Я надеюсь, Вы понимаете, что все услышанное здесь Вами, это…

— Да! — перебил он меня. — Да, разумеется.

— Ничего нам не хотите сообщить? — спросил я его.

— Нет, — сказал Петр Иванович, явно изображая полную невинность, — мне не известно ничего.