Яков. Воспоминания (СИ)

— Нет! Это невозможно, Яков Платоныч!

— Только не говорите мне, — сказал я ему, — что Вам самому это не взбрело в голову помимо Вашего желания!

Мне была приятна его уверенность во мне, особенно в такой непростой ситуации. Но он должен был осознать в полноте, насколько все серьезно. Ведь если Трегубов примет решение меня арестовать, то именно Коробейникову, в одиночку, придется вести следствие по этому делу.

Дверь кабинета снова отворилась, и вошел полковник Трегубов. Долго жить будет, только я о нем вспоминал. Полицмейстер, как и ожидалось, был в ярости. К счастью моему, эмоции его были настолько сильны, что он даже кричать не мог.

— Ну, что? — спросил он у нас сдавленным от злости голосом. — Доигрались, господа?!

— Моя вина, Николай Васильевич, — поспешил сказать я, пока он не обрушил свой гнев и на Коробейникова тоже. — Готов ответить.

— Да-с! Уж придется ответить, Яков Платоныч! Придется! — сурово взглянул на меня Трегубов. — Однако сейчас главное найти убийцу. Чем скорее преступление будет раскрыто, тем меньше расплывется это грязное пятно на репутации управления.

— Позвольте сделать заявление, — обратился я к полицмейстеру, прерывая его речь. — Я не могу вести это дело в связи с тем, что являюсь одним из подозреваемых.

— Что? — не понял Николай Васильевич. — Кто подозреваемый?

— Я запер камеру, — пояснил я ему ситуацию. — И после этого Ферзя живым никто не видел.

— Мне доложили, и что с того? — возмутился Трегубов. — Неужели кто-то может всерьез подумать о версии, что следователь полиции, надворный советник — убийца!

Что ж, хорошо, что господин полицмейстер не собирается меня арестовывать. Антон Андреич один с этим делом может и не справиться. Но все-таки стоит и о законности позаботиться, хотя бы о ее видимости. И делать это придется мне, так как, похоже, больше этот вопрос никого не заботит.

— Я благодарю за доверие, — сказал я Николаю Васильевичу, — но в такой ситуации вести следствие мне просто незаконно.

Трегубов глубоко вздохнул и повернулся к Коробейникову:

— Оставьте нас.

Тот вышел, встревоженно оглядываясь на меня.

Полицмейстер со вздохом опустился на стул, жестом показав мне, что я тоже могу сесть.

Да… — сказал он. — Ситуация. Кто же проведет следствие?

— Коробейников, — ответил я ему."

"— Издеваетесь? — возмутился Николай Васильевич. — Мне нужен результат, и немедленно!

— Номинально он проведет расследование, — пояснил я свою идею, — а я, отстраненный официально, окажу посильную помощь.

До Трегубова наконец дошло, что такой сценарий защищает в первую очередь его самого.

— Ну, что ж, — согласился он со вздохом, — в этом есть резон.

Он позвал Коробейникова из коридора. Тот явился мигом, вытянулся во фрунт.