Яков. Воспоминания (СИ)

— Ленька Пахомовну по голове ударил, — сказал Ваня.

— Брехня это! — взвился Леонид.

К нему кинулся городовой, усадил на место.

— Молчи! — крикнул я ему, крепче прижимая к себе вздрогнувшего Ваню.

— Скажи, — обратился я к мальчику, — а вчера на чердак он зачем к тебе приходил?

— С ножом приходил, — ответил Ваня. — Я видел.

— Ты что! — заорала на Леонида Сусанна. — Это же ребенок!

— Сдохну я скоро, вот что! — выкрикнул он ей в ответ сквозь кашель.

Я передал Ваню городовому. Хватит с мальчика этих впечатлений. Тот вывел его из кабинета, заботливо обняв за плечи."

"Несколько дней спустя я пил чай в доме помещицы Бенциановой. Напротив меня, умытый и аккуратно подстриженный, уплетал пряники Ваня. Антонина Марковна, помолодевшая как минимум на десять лет, смотрела на него с умилением. Ее было не узнать. Исчезла недовольная всем старуха. А на ее месте появилась энергичная женщина, хоть и в возрасте, готовая всю себя посвятить любви к ребенку.

Я отвел ее в сторону, чтобы не смущать мальчика.

— Спасибо! — с улыбкой, не покидающей теперь ее лицо, обратилась ко мне Бенцианова. — Спасибо, Яков Платоныч! Век не забуду!

Было вовсе не трудно добиться, чтобы Антонине Марковне дали опеку над Ваней. Он был круглый сирота, и судья дал разрешение с удовольствием.

— Это Вам спасибо, — ответил я ей. — О Ваньке только не забывайте. Дикий он, пугливый еще. Сирота, что скажешь.

— Ничего, — улыбнулась мне Антонина Марковна успокаивающе, — обогреем. А Вы, может быть, еще чайку? С вареньицем?

— Нет, — отказался я с улыбкой. — Пора мне. Спасибо.

Я пошел к выходу, а Бенцианова немедленно вернулась к Ване и принялась хлопотать вокруг него. И таким теплом веяло от этой картины, что я всем сердцем поверил, что у них теперь все будет хорошо.

Пусть это и было дело о двух убийствах, но закончилось оно радостно. И я покидал дом Бенециановой с легким сердцем.

Едва я вышел на крыльцо, как услышал знакомый голос:

— Яков Платоныч!

Анна Викторовна шла ко мне через двор и улыбалась. Видимо, и у нее настроение было прекрасное.

— Анна Викторовна! — я сбежал ей навстречу по ступенькам. — Рад Вас видеть!

— А я вот приходил проведать Бенцианову после всех ее потрясений, — объяснил я свое здесь присутствие, –вашу духовидицу! Удивительно, но теперь совсем другой человек.

Анна рассмеялась мне в ответ счастливым смехом. Она, разумеется, была в курсе судьбы Вани, принимала в ней активное участие, втянув в это дело и своего отца-адвоката.

— Да, это правда! Это просто чудо-преображение.

Я откровенно любовался ею. Она была дивно хороша в своей изящной шляпке, очаровательная и женственная. Мне на мгновение вспомнилась девочка-сорванец, которой я умилялся этой осенью.