Яков. Воспоминания (СИ)

— И, конечно, он эту историю рассказывает всем своим друзьям-собутыльникам, — вздохнул я, — налево и направо!

— Ясное дело! — подтвердил Антон Андреич. — Тайна пьяницы — это ветер в клетке! Я поспрашивал его насчет приятелей и записал все фамилии, приметы…

— Чахоточный среди них есть? — перебил я Коробейникова.

— Есть! Точно! — изумленно подтвердил мой помощник. — Но про него известно только то, что его зовут Леонид.

— Ну я же давно об этом говорю! — вмешалась Анна Викторовна.

Я крикнул извозчика. Теперь, когда вся картинка сложилась у меня в голове, я не хотел медлить. Убийца лишил жизни уже двоих. И я был уверен, что он приходил сегодня на чердак, чтобы убить ребенка. Я хотел поймать этого мерзавца как можно скорее!

По-прежнему все втроем мы погрузились в пролетку и отправились обратно к Бенциановой.

К моему удивлению, дверь нам отворила сама хозяйка.

— Где Ваша служанка? — спросил я ее.

— Нету, — ответила Бенецианова. — В город отпросилась.

— С вещами ушла? — встревожился я.

— Зачем же с вещами? — удивилась Антонина Марковна. — Сказала, по личным делам. Покоя от Вас нет в собственном доме, — проворчала она недовольно, провожая нас к детской, — весь дом вверх ногами перевернули!

— Антон Андреич, — сказал я, не обращая внимания на недовольство хозяйки, — вскрывайте.

Коробейников сорвал печать, наложенную на дверь после убийства Ксении, и мы вошли в комнату.

Мы осматривали стены детской, заглядывали за часы и портреты, простукивали. Бенцианова глядела на нас с выражением крайнего неудовольствия на лице, но хранила молчание. Я знал, что упрямая старуха ни за что не расскажет нам свою тайну, потому и не спрашивал ни о чем. Сам найду.

Мое внимание привлекла печь. Я встал на стул и заглянул в вытяжку. Перемазался в саже, но ничего интересного не увидел. Полагаю, сюда лет десять никто не заглядывал. Я спустился и принялся планомерно простукивать квадратики изразцов. Один из них отозвался гулко, будто за ним была пустота. Нашел.

— Может, Вы сами расскажете, — обратился я к Бенциановой, — что тут у вас.

— Деньги мои, — ответила она недовольно. — Деньги. И все камешки мои драгоценные.

— А почему же Вы раньше не рассказали об этом? — спросил я ее. — Ведь я спрашивал!

— А надобность какая была? — сердито проворчала помещица.

Я внимательно присмотрелся изразцу, скрывающему тайник. Шов явно пытались расковырять.

— Кто-то кладом вашим уже интересовался, — сообщил я Бенциановой. — Вы рассказывали мальчику об этом тайнике?

— Да! — изумленно ответила она. — Петруша как-то мне сказал: «Маменька, Вы совсем обнищали. Раньше, помню, у Вас много красивых камешков было». А я засмеялась и сказала: «Вот в комнате твоей, в печке, весь клад-то и спрятан».