Яков. Воспоминания (СИ)

Я не стану брать его под стражу, хотя имеющегося у меня материала для этого вполне достаточно. И если он попробует сбежать, значит, точно виновен. Правда, если не попробует, то это вообще ничего не докажет, но в этом случае я просто ничего и не теряю.

— Во всяком случае, — предупредил я Татаринова, — из Затонска до конца следствия Вам уезжать запрещено. А также необходимо отмечаться в полицейском участке ежедневно. В противном случае Вы будете помещены под арест. Вам понятно?

Он покорно кивнул и закрыл лицо руками.

По сути, следствие снова зашло в тупик. Но не успел я этим всерьез огорчиться, как события получили новое развитие. Поздним вечером нас снова срочно вызвали в дом Бенциановой. Во дворе дома было обнаружено тело Пахомовны."

"— Дворник ее нашел, — сообщил мне городовой, когда мы прибыли, — но ничего толком сказать не может, никого не видел, ничего не знает.

— Знаете, ей размозжили голову точно так же, тупым твердым предметом, — сказал мне доктор Милц, осматривающий тело. — Вам не кажется странной, Яков Платоныч, схожесть этих смертей?

Я только вздохнул. Версия о виновности Татаринова зашаталась весьма изрядно. Она вся строилась на мотиве, на ревности. А Пахомовна тут была явно ни при чем.

— Я, кстати, не удивлюсь, — добавил Милц, — если и орудие убийства одно и то же.

Из дома на наши голоса вышла Сусанна. Увидела лежащее тело, отшатнулась, прижав руку к губам.

— Господи! Беда-то какая! — запричитала она. — Она же весь вечер еще на кухне крутилась.

— Выходила она куда? — поинтересовался я у горничной.

— Выходила ведро выносить, — ответила Сусанна, — а потом не вернулась, и я подумала, что это она в свою комнату пошла.

— А сами-то где были? — спросил я ее.

— Так я у себя в комнате была, — ответила горничная, глотая слезы.

— Отлучались куда?

— Меня барыня три раза вызывала, — расплакалась окончательно Сусанна, — а потом я легла спать…

— Яков Платоныч, — обратился ко мне доктор Милц, — смерть наступила, ну, примерно, пару часов назад. То есть в восемь вечера.

Из дома, на ходу надевая пальто, выбежал Татаринов с совершенно ошеломленным лицом.

— Боже мой! — воскликнул он, не отрывая взгляда от мертвого тела.

— Викентий Андрианович, — обратился я к нему, — а Вы когда последний раз Пахомовну видели?

— Я… Я ее вообще целый день не видел, — с трудом проговорил Татаринов, явно борясь с потрясением.

— Уверены? — уточнил я.

— Намекаете, что вот это вот убийство — оно тоже на моей совести? — спросил он меня возмущенно, срываясь на крик. — Но зачем мне это? Ну, скажите! Ну, скажите, зачем мне убивать Пахомовну?!

— Да успокойтесь Вы, — сказал я ему. — Никто Вас ни в чем не обвиняет.

И я кивнул городовому, чтобы он увел посторонних с места преступления.