Яков. Воспоминания (СИ)

И в самом деле, еще в начале рассказа баронессы я заметил, как мадемуазель Каролина покинула комнату. Видимо, до сих пор не вернулась. Наверное, ей, как и нам с Анной Викторовной, не по душе званые вечера.

— Екатерина Павловна поражает молодостью своей! — продолжила светский разговор Анна Викторовна. — А вот ее сестра… А ведь она намного младше.

Я улыбнулся этой ее несколько неуклюжей попытке быть как все.

— Вероятно, воды Баден-Бадена сыграли свою роль, — подыграл я.

— Ну, или кровь венгерских девушек, — ответила Анна.

Я с трудом сдержал смех. Светские беседы ей явно не давались.

В этот момент баронесса фон Ромфель привлекла всеобщее внимание:

— Господа! — объявила она громко. — Раз уж у нас такой мистический вечер, я бы хотела попросить мою прекрасную гостью Анну Викторовну провести спиритический сеанс.

Я почувствовал, как Анна напряглась всем телом. Несмотря на то, что со знакомыми людьми она бывала крайне непринужденна, Анна Викторовна, и я это знал, не выносила оказываться на всеобщем обозрении. И хотя, благодаря в том числе и болтуну Ребушинскому, слава ее как медиума разнеслась уже по всему Затонску, публичных сеансов для развлечения публики она не давала никогда.

— Я много наслышана о Ваших способностях! — обратилась к Анне Викторовне баронесса.

— Да ведь я и доску-то свою не взяла, — смущенно попыталась отговориться Анна.

— Я распорядился, — вмешался Петр Миронов, — чтобы ее доставили.

Виктор Иванович и Мария Тимофеевна взглянули на него с возмущением. Я был с ними полностью солидарен.

Ситуация была безвыходная, и помочь Анне было не в моих силах.

— Анна Викторовна! Ну, просим Вас! Просим! — восторженно обратился к ней Ребушинский.

— Мы в полицейском управлении часто встречаемся с этим даром! — поддержал его Иван Кузьмич. — Верно ведь, Яков Платоныч?

Теперь возмущенный взгляд Марии Тимофеевны достался уже мне. Я готов был сквозь землю провалиться, но вынужден был улыбаться вежливо. Ненавижу званые вечера!

Анна Викторовна, то ли почувствовав мое замешательство и желая отвлечь от меня внимание, то ли просто поняв, что сопротивление бесполезно, согласилась с некоторой обреченностью.

Из прихожей принесли аккуратно запакованную в ткань спиритическую доску, ту самую, которую я видел когда-то во время расследования дела об утопленницах. Погасили большую часть свечей. Желающие участвовать в сеансе сели вокруг стола. Остальные, включая меня, расположились поодаль. Участвовать решила где-то половина гостей: сама баронесса, разумеется, ее сестра Дарья Павловна, Сила Кузьмич, господин Ребушинский и, к моему вящему удивлению, наш полицмейстер, господин Артюхин. Старшие Мироновы в полном составе от участия в забаве отказались. Даже, как ни странно, Петр Иванович.