Прости, я тебе изменил (СИ)

Она могла отвергнуть его. Он мог потерять ее.

Макар хоть и рисковал страшно, но посчитал, что сейчас — самое время. Дальше тянуть было нельзя. Это подло с его стороны.

— Иди ко мне, — устало улыбнувшись, он поймал ее за запястье.

Макар посадил Алёну себе на колени и, крепко сжав в руках хрупкое тело, зарылся носом в ее мягких волосах, пахнущих медом. Вдыхал аромат и не мог надышаться.

— Ты любишь меня? — внезапно он произнес и замер в ожидании ответа.

— Да, конечно. Конечно, я люблю тебя, — ответила Аля без раздумий.

Сбросила пакет на пол и опутала прохладными руками напряженную шею Макара.

Тот поднял на нее мутноватый взгляд. Прижался кончиком своего носа к ее, провел по щеке. Чувственно. Трепетно. Макар забрался ладонями под свитер Али и прикоснулся к нежной разгоряченной коже. Медленно вверх провел по спине, плавно вниз, точно пересчитывая ребра. Это вселяло в него спокойствие. Спокойствие приводило к расслаблению. А расслабление стремительным образом выливалось в острое желание. Просыпался голод. Жажда. Невыносимая.

— А за что? За что ты любишь меня? — спросил он хрипловато.

Губы ее изогнулись в застенчивой улыбке, краска прилила к лицу."

"Даже спустя столько времени она стеснялась Макара. Смущалась его взгляда, в котором таилось совершенно примитивное желание. Взгляда дикаря. Варвара, способного брать с болью, но с особым наслаждением.

Тем не менее с Алёной он был всегда чуток и нежен. Относился бережно, как к цветку хрупкому.

А все потому что не был он собой с ней. Сдерживал себя во многом. Загонял в рамки жесткие. Даже в сексе.

Со временем такая сдержанность начала тяготить Макара.

Крайне непросто обуздать в себе зверя во время секса, когда он всячески напоминает о себе. Наружу просится.

Это — одна из причин, по которой он и решился на откровенный разговор. Одна, но далеко не самая главная.

— Я люблю тебя за твою доброту. За то, что ты помогаешь больным деткам в фонде. За ласку, которую ты мне даришь изо дня в день. За твое чуткое сердце и улыбку, сводящую меня с ума, — перечисляла Алёна с вдохновенным видом, прикрываясь волнующей дрожью, с любовью глядя на него, практически тая. Утопая в серо-зеленом океане его глаз. — Я люблю тебя всего, и конечно же я просто обожаю твои кучеряшки, — зарылась она пальцами в его волнистых волосах, отчего Макар в блаженстве сомкнул веки. Задышал тяжело, порывисто.

Невероятные ощущения и слова приятные, но они не ему предназначены будто бы.

Макар оставил нежный поцелуй на губах Алёны, затем еще один. Не смог так просто остановиться. Углубил поцелуй, скользнув языком по зубам Али. Обрушился на сладкие губы, посчитав, что этот поцелуй может стать последним. Настолько внезапно и с неистовым натиском, что от всего этого у Алёны голова пошла кругом.