Избранные Луной (СИ)

Вставайте за мою спину и делайте только то, что я велю! Ни шага без моей команды!

Но и тогда нам не удалось одержать вверх.

Мы продержались не больше пяти минут, великодушно подаренных нам отцом, а после альфа превратил борьбу со своими отпрысками в позорную щекотку последних.

Алекс была несказанно рада подобному исходу битвы и хохотала на руках главы. Я же чувствовал себя жалко. Меня душил стыд, а победа над дядей и вовсе стерлась из памяти, показавшись нелепым стечением обстоятельств.

Мэйс разделял мои чувства, он молча стоял рядом, опустив голову — как тот, кто подвел своего лидера и прекрасно это осознавал.

А затем стало еще хуже.

Оказывается, могло быть гораздо хуже.

Я повернул голову и увидел маму в нежно-желтом сарафане, стоящую чуть вдалеке. Она качала головой, поглядывая на своего супруга — выражая тем самым открытое неодобрение. А возле нее, крепко держа ее за руку и чуть спрятавшись за ее спиной, находилась Дженни. Меня будто громом поразило от мысли, что она стала свидетельницей моего позора. Я был полностью раздавлен в тот день. Уничтожен.

— Отец, прошу, сразись со мной снова! — сдвинув брови и сжав кулаки, я сделал шаг к альфе. Дыхание никак не хотело восстанавливаться, но я должен был попытаться снова. Должен был.

— В другой раз, сын. На сегодня достаточно. — но в тот день папа не дал мне шанса.

Поджав свой задетый хвост и стараясь ни на кого не смотреться, я быстро прошел к дому и поднялся в свою комнату. Сидел какое-то время один на кровати, скорбно опустив голову, пока не раздался стук в мою дверь. Тихий и неуверенный. Так стучала только она. Мэйс не стучал никогда, а Алэкс, хоть и стучала, но заходила сразу же, не ожидая ответа.

— Тебе не больно? — сказала Дженни, протягивая мне маленький платочек с нарисованными на нем цветочками. Я качнул головой и забрал знак ее поддержки, который до сих пор всегда со мной.

Я тогда не знал, что следует дарить девочкам, а потому отдавал ей то, что являлось ценным для меня — коллекционные машинки. Они были моим сокровищем, и даже брату не всегда позволялось их трогать — конечно же, она должна была быть в восторге от одного их вида. И Дженни действительно радовалась. Она улыбалась и смущалась, покрываясь нежным румянцем. А затем размещала их на полочке над своей кроватью, и я каждый раз испытывал от этого какую-то всеобъемлющую гордость. Меня распирало от счастья.

Прошла неделя. И неожиданно я сумел уговорить дядю забрать меня вместе с ним к его знакомой предсказательнице. Он всегда ездил к ней один и тайно рассказывал мне об этой мистической женщине — внутренности переполняло любопытство. Ни мать, ни отец никогда не одобряли шаманов, ведьм, оракулов и всего того, что с ними связано. В нашем доме о подобном не говорили.