Избранные Луной (СИ)

«Это случится… это случится… это случится» — словно умалишённое грохочет сердце за ребрами.

Но альфа не спешит. Не проникает и не врывается, только медленно скользит между влажных складочек. Шумно выдыхает, а затем чуть прикусывает шею, и тут же следует зализывающее движение языка.

Он будто подготавливает, дает время понять, почувствовать, смириться с тем, какой огромный, твердый и до невозможности горячий член вскоре окажется внутри меня.

Двигается медленно, словно дразнит, а затем его ладонь сжимает бедро, гладит, ласкает. Пальцы двигаются к лону, находят набухший бугорок, прикосновение к которому доводит до самого края чувственной пропасти.

Ощущения, чрезмерно острые и дикие, захлестывают, расплющивают.

— Еще, пожалуйста, еще… — не сразу осознаю, что стону эти слова вслух.

— Да, вот так, кончай. — надрывно звучит возле уха.

Вторая ладонь добирается до груди, обхватывает, пальцы задевают сосок, и я разлетаюсь на тысячи зарядов.

Содрогаюсь. Возрождаюсь. Мир расплывается, гаснет и зажигается вновь.

Голова кружится, ватное тело не способно устоять на ногах, и я бы точно сползла на пол, если бы не удерживающие меня крепкие мужские руки.

Не могу собрать воедино мысли или вспомнить, где мы находимся, что за день недели, и какой сейчас год — все столь ничтожно…

Есть только я и мой альфа…

Разрешаю себе сказать, что он «мой», пока кто-то снаружи не щелкает по выключателю, ослепляя на миг светом, помогая прозреть и осознать происходящее в цвете, а затем снова погружает в темноту.

Следом звучит громкий стук в дверь. Такой, будто еще пару раз и этой самой двери не станет — вместо нее придет зияющая пустота.

Чарли… Мэйс… — ужас от догадки заставляет прийти в себя и нервно дернуться, но крепкие руки не дают мне возможности отойти от оборотня.

— Милый, ты там? — совершенно не соответствующий силе ударов ласковый голос Патриции врывается в наше с Оуэном туалетное помешательство.

Альфа недовольно порыкивает и сжимает сильнее пальцы, больно впиваясь в мою кожу.

— Милый, я чувствую твой запах всегда и везде. Ты же знаешь. И я уверена, ты там.

— Я скоро выйду. — зло бросает волк.

— У тебя проблемы? — медом льется голос. — Приступ недержания? Говорила же, как именно следует скорректировать рацион, но разве ты послушае…

— Патриция! — рявкает оборотень, а я полностью прихожу в себя.

У них, видимо, слишком доверительные отношения.

— Если откроешь, то я тебе помогу. — с нажимом на последнее слово произносит она, отчего моя челюсть с грохотом падает на кафельный пол.

То есть она откровенно подозревает его в остром приступе диареи, но при этом хочет войти и каким-то образом помочь?

Страшно даже представить всю глубину их нездоровой связи.