История Ирэн. Гнев (СИ)

И тогда Забела решился на изящный ход. Переговорил о чём-то с казаками и те притащили небольшую, но крепкую палку, явно только что срубленную в лесочке рядом с дорогой.

На этом моменте, к стоящим посреди дороги, подъехала Ирина с Никодимом и ещё двумя солдатами. Они с удивлением наблюдали как двое казаков незаметно для кучера, ну и, конечно, для сидящих в карете, подошли сзади и сунули палку в колёса.

И когда Забела дал команду освободить дорогу и самолично хлопнул кнутом по ведущей лошади, Ирина поняла, откуда пошло выражение «вставлять палки в колёса». Карета князя резко дёрнулась и тут же просела, потому как из-за палки у кареты вылетели оба задних колеса.

Дверца кареты распахнулась и оттуда буквально вывалилась заплаканная Глаша с Танюшей на руках.

Ирина, к тому моменту уже спешившаяся, подскочила к дочке и схватила девочку на руки. Танюша была спокойная, но Ирина крепко обняла девочку и почувствовала, что та немного дрожит:

— Танюша, доченька, испугалась?

Танечка замотала головкой, Ирина поставила девочку на землю, сама опустилась на колени, не жалея платья. Кулачки у дочки были сжаты, Ирина стала целовать и разгибать маленькие пальчики, в одном обнаружились остатки конфеты, Ирина зло подумала:

— Значит конфетками заманили, сволочи.

А вслух сказала:

— Мама тебя никому не отдаст, никогда.

И когда Танечка доверчиво прижалась к ней, Ирина еле сдержала слёзы и подумала:

— Потом поплачу, когда никто не увидит.

Передала Танечку Глаше, которая смотрела на Ирину глазами побитой собаки, а сама пошла к перекошенной карете, возле которой разворачивалось основное действие.

Ругаясь на чём свет стоит из кареты выбрался сначала Балашов, а потом князь Ставровский.

— Я этого так не оставлю, — кричал он, обращаясь к Забела, — вы что о себе возомнили, что себе позволяете!

Забела спокойно подошёл к князю, игнорируя Балашова и протянул ему бумаги:

— Константин Петрович, я лишь забочусь о вашей репутации, посмотрите

Ставровский взял в руки бумаги, пробежал глазами, потом развернулся в сторону Балашова:

— Ты что, не мог сразу сказать?

Сплюнул, словно последний грузчик и добавил:

— Идиот

Ирина подошла к Ставровскому и Балашову, подошла близко, на грани дозволенного и, глядя Ставровскому прямо в глаза, тому даже показалось, что она выше него ростом, чётко и громко произнесла:

— Если вы ещё хоть раз попытаетесь навредить мне или моей семье, я вас уничтожу

И что-то такое было в её глазах, что князь поверил, да, эта уничтожит. Поверил и испугался. Впервые в жизни испугался, потому что из этих чёрных глаз на него взглянула сама бездна.

И именно в этот момент он окончательно решил, что от Ирэн Виленской надо срочно избавляться.