Наследник для оборотня (СИ)

Ее взгляд плывет и никак не может сосредоточиться на мне. На щеках странный румянец, и говорит она так, словно…

Черт! Я подскакиваю к столу и хватаю ее за талию. Рубашка задирается, и неимоверным усилием воли я заставляю себя не смотреть вниз.

— Ты набухалась?

Она смеется и прижимает к моим губам влажное горлышко бутылки, которую до сих пор стискивает в ладони.

— Да-а-а… Видишь ли, родители всегда считали, что я обязательно стану шлюхой, если меня не контролировать. Это такое счастье, что именно шлюха тебе и нужна!

Она неожиданно обнимает меня и смеется:

— А то бы осталась одна… Так вот… Из-за того, что они так считали, я ходила в жутких обносках и ни разу, представляешь, ни разу?! не пробовала алкоголь. А тут у тебя намечается вечеринка с выпивкой… А я не приглашена. Я же твоя великая любовь!

Я стаскиваю Марину со стола, и она тут же обвивает мои бедра ногами. Даже сквозь чертову одежду чувствую пьяный жар ее тела. Боже, за что мне это? Наверное, сам виноват.

— Запер меня в спальне, а сам решил веселиться? Короче, я решила составить тебе компанию. Ты сказал, что я сама к тебе приползу. И вот, я здесь! Ты рад? Все так, как ты и хотел?

На этот раз она меня провоцирует, и никакому пьяному угару это не скрыть. Даже не хочу сейчас думать, что она наговорила о родителях. Потом разберусь с этим, потом."

"— Ну что ты такой хмурый? — Она вдруг приближает ко мне свое лицо и кусает за губу. Вспышка боли растекается по всему телу жаркой волной. — Улыбнись! Ты же добился своего. Вот я здесь. На блюдечке. — Она зло улыбается и смотрит на меня в упор. И хоть ее взгляд расфокусирован, а зрачки расширены, я чувствую ее ярость. — Бери и пользуйся, сколько хочешь! Можешь даже с друзьями поделиться. Со шлюхами ведь так поступают.

Не знаю, чего она добивалась, но последние слова окончательно срывают мне крышу. Я в шаге от того, чтобы не дать ей пощечину. Блядь, я бы разорвал ее на части, так она выводит из себя. Кажется почти нереальным, что я схожу с ума от этой женщины. Она не может мне нравиться. Не может. Не должна. Потому что все, что она делает — только злит меня. Злит до слепящей ярости, взрывающейся по всему телу белыми вспышками. Я накален до предела. Хочется разгромить все вокруг. И начать с чертовой Марины.

Почему?! Почему именно она?

— Ну что ты завис? — Она опять смеется и вдруг выливает остатки вина себе на грудь.

Рубашка тут же прилипает к коже, очерчивая грудь. Соски набухают, натягивают ткань и целятся прямо в меня двумя острыми вершинками.

— Ой, надеюсь, это вино не слишком дорогое?

Не знаю, что со мной происходит, но наверное, это предел. Мой личный предел, за которым больше нет ничего. Я сметаю со стола все, до чего могу дотянуться, и швыряю Марину на твердую поверхность.