Злодейка чужого мира (СИ)

Она многократно вела публичные выступления, демонстрировала опыты студентам и прекрасно чувствовала себя среди коллег-мужчин, но это было совсем другое. С ними-то она не целовалась. Она никогда не отрабатывала травму такого рода!

Потому что у неё не было этой травмы.

Ей было нужно время. И одиночество.

Мужчины спокойно перекидывались ничего не значащими замечаниями, словно взяли короткое перемирие после Лабиринта раздора, но Ясмин почти физически ощущала себя центром группы, даже выключившись из общения.

Она с усилием отсоединилась от дискомфорта. Это не так и сложно — думать только о сейчас, находится внутри момента. Лист, падающий на ладонь, шорох листьев под ногами — куда они деваются, если все время падают? Настораживали только лёгкие крики птиц, ну или почти птиц. Голоса, звучащие то выше, то ниже.

— Почему ничем? — злился номер Два. — Цветы выращивает. Ее сад — гордость южных областей Варды, к ней весь Кайлаш сходиться смотреть на цветение золотых слив или на земляничное дерево, которое даёт плоды круглый год. Или вот…

Номер Два болтал и болтал, и неотрывно смотрел на Ясмин. Возможно, даже не сознавая этого. Номер Шесть говорил втрое меньше, большей частью только кивал. Вид у него был мрачный. Более мрачным выглядел разве что Слуга, словно Ясмин у него на глазах отужинала его дорогой невестой.

Она тут же задумалась, есть ли у Слуги невеста? Статус его невелик, зато какие глаза, какое все. Живописцы ее мира поубивали бы друг друга за право запечатлеть эти иконописные черты.

— Мы можем остаться здесь до окончания дня, — вдруг предложил Слуга.

В его голосе не были ни моля доброты или участия, только холодная ненависть, словно этот лабиринт, этот глупый поцелуй сдвинули что-то и в его сердце. Только в очень плохую для Ясмин сторону.

— Да, — она покорно остановилась у одного из кедров, который нравился ей своей особенной золотой красотой.

Ей не суждено умереть сегодня. Слуга не сможет."

"К ночи пришёл Дождь, но, слава соцветиям и Слуге, они были внутри гнезда, крепко сплетенного вокруг кедрового ствола, и слышали лишь тихий шорох капель. Они засели в такой же тесной низкой комнатке и вяло обменивались впечатлениями о Лабиринте раздора.

— Та дурацкая игра, помнишь? — вдруг сказал номер Два, после неловко объяснил: — Делать все равно нечего, а в ту игру мы можем сыграть снова. Ну, кому что нравится и прочее.

— В такую игру нельзя сыграть дважды, — мягко сказала Ясмин. — Но, если тебе скучно, могу предложить немного другую.

Они устали и вымотались. И просидели молча два часа прямо на жестком полу, похожим на грубое подобие циновки. Если бы номер Два не заговорил, они бы так и уснули. Но номер Шесть здорово оживился, а Слуга вскинул взгляд, оценивая и анализируя.