Злодейка чужого мира (СИ)

Они, каким-то странным образом шагнули навстречу друг другу одновременно, как в парном танце.

Номер Два, замявшись, сначала взял ее за плечи, после опустил руки, и снова поднял их, чтобы обнять. Ясмин, оставившая ему инициативу, терпеливо ждала.

— Отвернитесь! — вдруг потребовал номер Два.

Слуга, должно быть, так и стоял, глядя ей в спину. Воспоминание о его поцелуе было ещё слишком сильным.

Когда Номер Два все также неловко склонился к ней, она молилась, чтобы Слуга отвернулся. Это было слишком даже для такого бесстыдного и беспринципного человека, каким они считали мастера Белого Цветка. Ясмин зажмурилась, но почти ничего не ощутила — осталось чувство, с которым она бывала на приеме у дантиста, пока тот ещё не приступил ни к чему серьезному.

На этот раз оба отстранились одновременно. Номер Два уставился на неё с некоторым изумлением, видимо, считал, что у неё вместо языка змеиное жало, а зубы растут в пять рядов, как у тигровой акулы. Надо полагать, она его шокировала.

Номер Шесть медленно прошёл мимо них к золотистым кедрам.

— А ну стой, жулик, — тут же завопил номер Два и ринулся следом.

И, как показалось Ясмин, очень обрадовался, что не нужно ничего говорить, смотреть особенным взглядом или как-то резюмировать произошедшее. Зато Слуга смотрел. Ясмин обернулась и словно шагнула в кипяток, таким горячим и темным был его взгляд.

Замечательно, похвалила она себя. Пусть себе смотрит, но ты жива. Пока ещё.

Не считая, конечно, той мелочи, что поцеловала двух своих будущих убийц. Но как ей следует извернуться, чтобы выжить, она тоже не знала. Она просто тупо шла по инструкции голоса умершего истинного мастера Белого Цветка.

— Надеюсь, на этом все, — тихо сказал Слуга.

— Вообще-то нет, — помолчав, также тихо ответила Ясмин.

Голос обещал четыре испытания, а прошли они только три. Зато ей невозможно полегчало, когда она выговорилась в Лабиринте раздора. Но эйфория давно прошла и теперь ей хотелось молчать.

— Как? — искренне ужаснулся номер Два. — Знаешь, мастер, скажи сразу, сколько ещё испытаний нам предстоит.

Они шли около двух часов в полном молчании, и все это время Ясмин чувствовала себя музейной куклой, на которой сошлись горящие искренним интересом глаза туристов. Это было немного… Немного слишком для неё. Шла под золотым лиственным дождем и думала, что десять лет психологической практики ничего не стоят в такие моменты. Тебе снова двенадцать, и ты не знаешь, о чем говорить наедине с мальчиками. Вот если бы они перестали ей интересоваться, она бы вновь стала сама собой.

— Всего одно, — неохотно сказала Ясмин и тут же пояснила: — Не знаю какое, не спрашивайте.

Чужое внимание выедало нервный ресурс.