Черный дембель. Часть 1 (СИ)

Запертый в подвале блондин отреагировал на моё появление радостным мычанием. Но он умолк, когда узнал мой голос. Я уступил привилегию вынуть пленника из подземелья милиционерам — лишь объяснил им, где оставил верёвку. Сам я отправился в гостиную, пока стражи правопорядка через люк «тянули репку». И всё же пошарил на печи: заглянул в кастрюли. Обнаружил там варёную картошку с маслом и с укропом. Опробовал это нехитрое блюдо и остался им доволен. Мой живот уже не стонал и не жаловался, когда пленника повели к автомобилю.

Я догнал стражей правопорядка и заявил им, что в деревне мне больше делать нечего. Потребовал, чтобы милиционеры вернули меня в посёлок. Со мной не спорили.

На улице почти стемнело, когда меня высадили из «Москвича» в самом начале Речной улицы.

Домой я пришёл и первым делом плотно поужинал. Потому что воспоминания о варёном картофеле (с маслом и с укропом) уже казались едва ли не вымыслом. Мой живот заявил, что тот мимолётный перекус «не считается».

На кухне меня и застал Артур.

Он сообщил, что я снова понадобился Илье Владимировичу.

«Нашли молодого, — мысленно проворчал я. — Бегай тут на каждый зов…»

Прохоров выпроводил из комнаты сына: заявил тему, что «уже надышался» его табачным дымом.

Артур с отцом не спорил — покорно удалился, на ходу извлёк из кармана пачку с сигаретами.

Илья Владимирович махнул мне забинтованной рукой, сказал, чтобы я присел напротив него за стол. Я скрипнул стулом, опёрся локтями о столешницу. Прохоров тут же осыпал меня словами благодарности за моё сегодняшнее геройство. Я выслушал его, не перебивал. Отметил, что отец Артура благодарил меня искренне; в его голосе чувствовалась усталость.

Под конец длинного монолога директор фабрики заявил:

— … Сергей, твой чемодан я оставлю у себя, если ты не возражаешь.

Он двумя пальцами выдернул из своего нагрудного кармана серо-зелёную пятидесятирублёвую банкноту, положил её передо мной.

— Вот, купишь себе новый, — сказал он.

Я не пошевелился, и не опустил взгляд на деньги — смотрел Илье Владимировичу в глаза.

— Дядя Илья, мой чемодан трофейный, — сказал я, — немецкий. Такой сейчас не купить. За полтинник.

Мы несколько секунд молчали, смотрели друг на друга. Я выжидал. Прохоров хмурил брови: не злился, а словно напрягал мозг, искал смысл в моих словах.

Он махнул рукой — стукнул себя ладонью по лбу.

— Сообразил, — сказал Илья Владимирович. — Прости, Сергей. Устал.

Он вынул из кармана ещё одну серо-голубую банкноту и положил её рядом с первой.

— Хорошо, дядя Илья, — тут же отреагировал я. — Куплю себе новый чемодан.

Сунул деньги в карман и сообщил:

— Дядя Илья, вы обещали, что расскажете, кто организовал ваше похищение.

Прохоров приподнял брови.

— Я обещал? — переспросил он.