Царь нигилистов 5 (СИ)

— Мне будет Бажанов подсказывать, — попытался оправдаться Никса.

— Но и стресс будет больше.

Саша сжалился над братом, поймал кота и усадил к себе на колени.

Никса прочитал текст ещё раз, теперь чисто.

— Хорошо, молодец, — сказал Саша. — Слушай, ты ведь будешь после присяги принимать иностранных послов?

— Ещё бы! — подтвердил брат. — Мне барон Жомини целый курс дипломатии прочитал под руководством Горчакова.

— Завидую, — признался Саша. — Можешь Бисмарку от меня передать, что он станет канцлером Германии?

— Может быть, Пруссии?

— Германии, Никса.

— Да. Это точно?

— Абсолютно. Как пленение Шамиля.

Незадолго до 8 сентября в Петербург приехал с Кавказа подполковник Николай Павлович Граббе и привёз подробности о взятии Гуниба.

Осадные работы начались ещё 23 августа: устраивались батареи, ложементы для пехоты и подступы, где возможно.

По восточному склону вела единственная тропа на вершину. Со всех остальных крепость казалась недоступной. Только команды «охотников» мало-помалу взбирались все выше и залегали между камнями на едва заметных уступах.

Перестрелка не прекращалась ни днём, ни ночью, но на рассвете 25 августа послышалась усиленная стрельба, и из лагеря главнокомандующего стали видны белые шапки русских солдат, поднявшихся на вершину Гуниба.

Оказалось, что еще с вечера 24 числа, была фальшивая тревога: передовые войска со всех сторон открыли ружейный огонь, забили барабаны, раздались крики «ура», потом все стихло, и защитники крепости успокоились. Тем временем охотники Апшеронского полка воспользовались суматохой, чтобы взобраться ближе к вершине, а перед самым рассветом, подсаживая друг друга, с помощью лестниц и веревок, поднялись под самый верхний обрыв горы с её южного склона.

Стоявший на вершине караул горцев заметил опасность и открыл огонь только, когда добровольцам оставалось взобраться на последний уступ скал, и они быстро очутились на верхней площадке.

Одновременно с северной стороны пошли на приступ охотники Грузинского и Дагестанского полков. На вершине они овладели неприятельским завалом, и мюриды бежали. Все это совершилось так быстро и неожиданно, что Шамиль и ближайшие его наперсники совсем потеряли голову и, боясь быть отрезанными от селения, поспешно бежали туда. Около сотни мюридов, абреков и беглых солдат засели за камни и завалы, защищавшие Гуниб с восточной стороны.

Но оттуда двинулись на приступ русские батальоны. Они были встречены сильным огнем, но он не остановил их. Мюриды, окруженные со всех сторон, бились отчаянно; расстреляв все заряды, взялись за шашки и кинжалы, и почти все легли на месте.