Заклятие – (не)покорная для бывшего (СИ)

Как только он оказывался на шее, сила блокировалась полностью, превращая ее в хрупкую игрушку. А вот снять его мог только Эритар. Только он решал, когда игра закончится.

Подчинение и доверие шли рука об руку. Беатрис принимала его власть, застегивая невзрачный замок. Он оправдывал доверие, расстегивая его в тот момент, когда она обессиленная лежала в его руках, вздрагивая от пережитого удовольствия. При расставании вещь осталась ему.

– Ты хочешь, чтобы я его носила? – вздрогнула Беатрис.

– На тех же условиях, что и раньше, – заметил Эритар."

"Девушка задумалась. Как хозяин он мог лишить ее магии вовсе. Это было не сложно. Она выяснила, что есть три вида приказов. Простой, которому можно было противостоять, возражать или умолять, но лучше подчиниться. Покорность здесь была правом, а не обязанностью. Приказ с запретом – именно то, о чем она говорила, когда только узнала, что стала рабыней. Замолчать – значит не издать ни звука, пока хозяин не захочет. Лежать, значить не встать, даже если загорелся дом. И приказ, подкрепленный магией – полное подавление воли. Исполнение даже тех вещей, которые полностью рушат сознание и подсознание. Убить, совершить преступление против совести, пойти против принципов, сделать вещи, которые противоречат собственной сути. Беатрис передернуло.

Он мог лишить ее сил и так. Одним словом. Зачем принес столь любимую ею вещь?

Девушка провела пальцами, исследуя материал. Сколько раз ее руки цеплялись за мягкие и гладкие края этой кожи, сколько раз он сжимал ее шею, лишая свободы и отдавая в руки любимого, в тот момент, мужчины.

– Ты сейчас издеваешься?

Эритар вздохнул тяжело и, пока что, терпеливо.

– Беатрис…

Она вскочила, перебивая его своим движением.

– Прости, – вдруг сказала она. – Меня пугает то, что происходит. Я хочу вести себя нормально, но все время бросаюсь на тебя. Объясни, зачем ты собираешься на меня это надеть, если достаточно приказать мне не пользоваться магией?

Ответом стал только насмешливый взгляд. Эритар не собирался раскрывать ни того, что больше не подавлял ее волю, ни того, что разобрался со взаимным желанием.

Он мог лишить ее магии в любой момент – это да, но такое действие противоречило здравому смыслу. Нельзя было оставлять Беатрис беззащитной. Им надо было договориться о правилах и условиях. Надо было справиться с бедой, которая привела девушку в его жадные руки.

И все это было бы хорошо. Он выглядел бы разумно и благородно, если бы не желал ее до умопомрачения. Если бы не хотел прежде всего саму Беатрис. Всю без остатка. Он желал поиграть с ней, жестко, но без вреда для собственного здоровья. Кроме того, Эритар не мог обещать даже себе, что, когда для нее минует опасность, Беатрис не останется его игрушкой – бесправной и бессильной.