Рыжее братство. Трилогия (СИ)

Сильф хотел было присоединиться к похвалам герою — спасителю ужина, когда успокоенная совместными усилиями хозяйка схватилась уже не за живот, а за пышную грудь, и удивленно выпалила, жмурясь и моргая:

— А порося в доме откуда взялась? Мы пестрых не держим! Иль мне привиделось?"

"На пороге топталась наша полосатая проводница с видом малость смущенным, но решительным. С одной стороны, свиньям в доме действительно делать нечего, и это все знают, с другой, она как бы не совсем свинья, да и мы как бы не совсем обычные гости, поэтому превращенка и осмелилась войти. Ну в самом деле, не спать же ей, бедолаге, в хлеву с лошадьми?

— Нет, это наша спутница-проводница, — ответила я. — Ты уж извини, хозяйка, на улицу мы ее не погоним.

— Так она же свинья?! — оторопело пробормотала бедная баба на сносях, явно сомневаясь в надежности собственного рассудка. И правда, то сынуля любимый полруки топором отхватывает, то копытные в дом по-свойски заходят, а заезжие артефактчики убеждают, что так оно и надобно — как тут не поверить в уезжающую крышу?

— Временно, — глубокомысленно ответила я, хозяйка столь же глубокомысленно кивнула и оставила щекотливую тему.

Тетя вообще старалась больше не смотреть в ту сторону, где пристроилась у теплого бока печи на полосатом, плетенном из пестрых веревочек коврике молодая свинка. Решила, наверное, не ее ума это дело, понимать, зачем пришлые за собой свинью таскают и в дом заводят.

Лучшее отвлечение от вредных мыслей — труд физический, это известно не только грамотным психотерапевтам, а и любому мало-мальски разумному человеку. Хозяйка деловито подхватилась с лавки, распахнула окошко, чтобы жар печной выстудить, и принялась накрывать на стол. Достала бледно-желтую скатерку с узорами-цветами и какими-то странными мелкими птицами по уголкам, отдернула шторку на шкафчике в углу и извлекла расписные глиняные посудины. Они явно были самыми красивыми в доме, сходство между тремя комплектами утвари прослеживалось, однако штампованными близняшками они не выглядели. И то верно, откуда тут массовое штампованное производство? Каждая вещь — однозначно авторская работа.

— Эй, а почему накрываешь на троих? — удивилась я, отвлекшись от сглатывания слюны и любования предметами народного промысла.

— Как же иначе? — вновь удивленно захлопала глазами беременная и, осененная догадкой, боязливо, почти шепотом, предположила: — Неужто у кого из вас, коры, предартефский пост?

Нет, слово-то другое сказала, что-то вроде «хайф», но змейка моя так перевела.