Рыжее братство. Трилогия (СИ)

Нет, никакого жужжания слышно не было, да и не видела я мохнатых тружениц. Ничего личного против этих насекомых не имею, но объективные обстоятельства велят держаться от скопления жужжащих и жалящих подальше. — Тут пчелы рядом?

— Не-э-э, — заливисто рассмеялся паренек, как если бы я ему свежий и очень забавный анекдот рассказала. — Какие пчелы, кори? Мы ж в Ксарии живем! Тут бы враз всех пчел цинарка повыела иль сладоед. Мы синалек держим!

Задавать вопрос на тему — что есть синальки? — и раскрывать иномирное происхождение вкупе с абсолютной неосведомленностью было ни к чему, пришлось глубокомысленно покивать, замолчать и отправиться в дом.

Киз о чем-то с самыми умиротворяющими интонациями беседовал вполголоса с хозяйкой (так же, кажется, он укрощал Буяна). Женщина сидела на лавке, придерживала руками живот и бережно поглаживала его, время от времени вставляя словечко. Лицо было оживленным, от боли не морщилась, значит, первый мой опыт в акушерстве откладывался. Не то чтобы я вида крови своей или чужой боялась, но экспериментировать в таком сложном деле, как помощь в явлении на свет маленького человечка, было боязно. А потому ур-ра, что обошлось!

И два раза ура по поводу того, что в доме витали запахи пирогов, какого-то ароматного варева и тушеной курятины! Может, те птицы непонятной серой расцветки и выглядели подозрительно, зато в приготовленном виде пахли правильно. А на перья наплевать, их-то есть точно никто не заставит!

Не прерывая разговора, Киз плавно поднялся с лавки у окна, подошел к высокой желто-каменной печке забавной овальной формы со вполне традиционным глубоким подом и вытащил оттуда железными в деревянной оправе прихватами-ручками большой глиняный горшок шоколадно-коричневого отлива. Это от него пахло и мясом, и чем-то еще вкусным, неуловимо похожим на картошку и кукурузу одновременно.

— Ах, — всплеснула руками хозяйка и заквохтала, сокрушаясь, что, растяпа такая, едва не переварила корни квиса в мясной подливе.

— Не переживай, у нашего Киза на моей памяти еще ничего не переварилось и не пригорело! — похвалила я киллера-кулинара, спасшего ужин, опустив тот факт, что и готовил-то он на моей памяти всего пару раз. Вчера в обед и сегодня, когда разогревал припасы, которыми нагрузил нас Кейр. Столько, сколько он хотел напихать нам с собой, не влезло бы ни в одну сумку, а того, что напихал, хватило бы небольшой армии, вздумавшей устроить полноценный обед. Кажется, объемом пищи, отгруженным друзьям, наш новоявленный трактирщик пытался компенсировать тяжесть вины и горечь разлуки.