Рыжее братство. Трилогия (СИ)

Вот только как? Одна мыслишка на этот счет в голове зародилась, я обвела ищущим взглядом компанию: Лакс любую девушку утешить на раздва способен, но я эгоистка и своего отдавать не намерена, из Кейра и Гиза утешителей не получится, первый будет ругаться как папаня, второй вообще на сочувствие глупцам неспособен, а вот Сарот… Крылышки хмыздающего носом Фаля щекотали мне щеку и осыпались искорками пыльцы. Я внимательней присмотрелась к морианцу, и меня прошибло – то ли озарение, то ли догадка, то ли настоящее магическое предчувствие! Попался, голубчик! Никто не может быть сентиментальнее циничных наемников. У ротаса чесались руки обнять и приголубить несчастную красавицу.

– Чего ты ждешь? – требовательно осведомилась я у морианца, хлопнув Дэлькора по холке, чтобы продолжал путь. – Помнишь, я тебе любовь обещала, так хватай ее в охапку, пока тепленькая, и держи покрепче.

Дважды повторять не пришлось. Сарот подогнал коня поближе к черной лошадке и в мгновение ока перебросил легонькую девушку к себе в седло, обнял, прижал к широкой груди, погладил по растрепавшемуся светлому золоту волос. Так они и сидели минуту, пять, десять. Не знаю, заметила ли наша авантюристка, где и у кого на груди она рыдает, наверное, сейчас ей просто было очень важно, чтобы ее держали, обнимали, шептали на ушко разную ласковую чепуху, давая возможность выплеснуть горе. Из крепкого кольца рук наемника синеглазка не вырывалась, наоборот, сама вцепилась в него, как в последнюю пристань, и мочила, мочила наконецто хлынувшими слезами рубашку.

Бесконечно плакать под силу разве что сказочной царевне Несмеяне. Малопомалу рыдания нашей новой знакомой становились все глуше, пока не стихли совсем. Она подняла заплаканное лицо и беспомощно спросила, не надеясь, впрочем, на ответ и даже, полагаю, так и не сообразив, что сидит на чужом коне с чужим мужчиной, чьи руки продолжают ее надежно подстраховывать:

– Что же мне теперь делать? Домой нельзя – отчим убьет. – Заплаканные глаза с безнадежноспокойной тоской скосились на руку. Рукав задрался, на нежной коже чуть выше запястья виднелись белые полоски старых шрамов."

"Сарот рефлекторно прижал девушку к себе покрепче, стиснул зубы, выпятил нижнюю челюсть и замертвел лицом. Вот такого его небось противники пугались здорово, хоть сразу в плен сдавайся. Думаю, попадись сейчас ему под руку родственник девицы, она быстро осталась бы счастливой сиротой.

– Как что? Один жених не подошел, так, может, второй сгодится? – предложила я тоном разбитной цыганки, возжелавшей во что бы то ни стало запродать скептикуклиенту худую кобылу.