Рыжее братство. Трилогия (СИ)

Как в ускоренной съемке, перед моими глазами замелькали полупрозрачные кадры волшебного «кино».

Вот трое – две бабы и дюжий настолько, что впору медведем родиться, мужик – вполне конкретно бухают за столом, опустошая один кувшин за другим, закусывают грудой овощей, сваленной прямо на стол, и толстыми лепешками, пизанской башней вздымающимися над широкой мисой. Вполне доброжелательный, судя по ленивым улыбкам, разговор становится все более бессвязным, первым вырубается усердно осушающий кружку за кружкой мужик. Не допив последней, он валится на укрытую шкурой лавку и задает храпака, бабы продолжают пить. Ага! Момент ссоры. Язвительная улыбочка Салиды. Гневно оскалившись, Милица размахивается то ли в попытке долбануть кружкой по столу, то ли правда желает заехать в лицо врагине. Салиду малость пошатывает даже в сидячем положении. Она подставляется виском под край кружки и отключается, валится грудью на стол. Милица с победным видом выпивает свою кружку до конца, наливает еще, пытается схватить последнюю лепешку на закусь, промахивается, сшибая ее на пол, встает с лавки, зигзагом перемещается к двери. Салида приходит в себя, наливает еще, мутным взглядом окидывает помещение, наверное, соображает, куда делись все собутыльники, вернее, сокувшинники. Ответа не находит, зато видит упавшую на пол лепешку. Закуска не должна пропасть! Сидя до нее не дотянуться, баба вылезает изза стола, качаясь (то ли от количества спиртного, принятого на грудь, то ли от головокружения изза височной травмы), движется в сторону лепешки, поскальзывается на ней, взмахивает руками и заваливается спиной назад, шея соприкасается с краем табуретки. Мебель отодвигается и падает, самогонщица тоже, ни та ни другая больше не двигаются. Финита ля Салида!

– Это что ж, выходит, она сама себя… – пробормотал Дармон, испуганный магическими видениями, озадаченный и в то же время довольный. Не было никакого убийства в Котловищах! Несчастный случай!

Блин! Я опять малость переборщила с радиусом действия заклятия, сделав представление видимым всем и каждому, а может, не стоит себя ругать? Все к лучшему! Ничего объяснять не надо, заинтересованные лица видели кончину Салиды своими глазами. Вот Милица опять ревет, теперь уж от облегчения, Дармон успокаивается, Сарот радрадешенек – такое важное колдовство лицезрел, да и мои «мареты» довольны: дело сделано!

– Выходит, что так! – властно ответила я опечителю и, не дожидаясь загрузки благодарностями и очередной порции уважительных посылов по матушке, поспешно выскользнула из домика.

Хорошо, когда удается наскоро разрулить проблему. На дворе еще даже не темно, летние сумерки (если не на юге, конечно!) посветлей иного зимнего дня бывают.