Рыжее братство. Трилогия (СИ)

Лорд так управлялся с собственным телом, что дал бы сто очков вперед гимнастам и даже верткой Шакире – любимой певице моей подружки. Правда, насчет Шакиры всетаки не знаю, крутить попой – это както не по мужской части, вернее, не по части правильно ориентированных мужчин.

Лакс зафыркал за моей спиной, но больше от зависти, чем насмехаясь над расфранченным лордом. А по мне природная, унаследованная от эльфов грация, сквозившая в каждом движении рыжего вора, была куда более привлекательной, но если парню хотелось малость понегодовать и заодно поревновать меня к аристократу, я ничуть не возражала. Это только очень высокоморальные и духовные люди утверждают, будто ревность унижает и вредит истинно чистым любовным отношениям, мне же казалось, что малая толика этой зеленоглазой змеи (гдето вычитала красивый эпитет) лишь добавляет перчику и тонизирует.

Позориться, пытаясь воспроизвести чегонибудь в поклоннотанцевальном духе, я не стала, а реверансы в штанах выглядели бы по меньшей мере странно, поэтому я просто кивнула Фелику со всем возможным магевским достоинством и сказала:

– Привет. Пора ехать?

– Если почтенная магева изволит. – Волнуясь, юный аристократ попытался утопить меня в глазищахозерах. Его грудь бурно вздымалась.

Я выплыла, отплевываясь, и недоуменно нахмурилась:

– Вчера же обо всем договорились.

– Мне много думалось о своем поступке этой ночью, – покусывая заалевшие губы, пояснил Фелик и снова потупился. – Я решил, что не имел права просить об обмене услугой, потому что сам вызвался быть вашим провожатым. Если магева откажет в помощи, не буду настаивать."

"– Поехали, хватит сопли жевать, – чтобы не растрогаться, нарочито грубо бросила под гомерический хохот Кейра и Лакса. Впрочем, грех было не посмеяться, уж больно растерянной стала мордочка Фелика, в жизни не слыхавшего такого рода высказываний, тем более от лиц женского пола, претендующих на какоеникакое образование и воспитание.

Изукрашенная снаружи как коробочка для побрякушек всякими завитушками, резьбой и блестящими накладками, изнутри карета оказалась обита гладкой бледножелтой тканью с вышитыми скорее всего вручную мелкими букетиками цветочков. Кремовый, чрезвычайно непрактичный бархат сидений то ли меняли каждую неделю, то ли очищали какимто суперсредством, которому несчастные «кометоариэли» не годились и в подметки. Но поскольку наводить порядок в транспортном средстве Фелика никто из нас не собирался, мы развалились на сиденьях похозяйски, с максимальным комфортом, даже Фаль спорхнул с моего плеча и разлегся на спинке сиденья, посверкивая зеленым оком в сторону занавешенного легкой кисеей окошка. Лакс, пусть места было в избытке, постарался сесть поближе ко мне.