Измена. Дар богини драконов (СИ)

Мать редко куда-то выходит, поэтому она договорилась с торговками, чтобы снабжали ее товаром.

Не сразу обращаю внимание, что платье зеленщицы слишком свободно в области живота. Всего лишь еще одна беременная девушка. Под описание Шона Мора она совершенно не подпадает. Бойкая, за словом в карман не лезет, на лице богатый спектр эмоций. На умственно отсталую точно не похожа.

Девушка чуть неуклюже пытается присесть, чтобы дотянуться до кочана капусты, но я опережаю ее.

— Я сам все соберу. Стойте. В конце концов, это моя вина.

Вместо благодарности, она одаривает меня таким взглядом, будто я разорил ее дом и убил всю семью.

Понятное дело, овощи потеряли презентабельный вид, а яйца… В общем, мама сегодня останется без омлета.

Но это не стоит той неприязни, с которой девушка на меня смотрит. Впрочем, девушку можно понять. Мать сейчас устроит ей такой разнос за испорченные продукты, что мало не покажется. Может и вовсе отказаться покупать. Получится, что девушка зря тащилась сюда с такой тяжелой корзиной.

Мои догадки подтверждаются, когда она говорит, что эти продукты действительно для леди Морриган. Чтобы избавить девушку от неприятного разговора, решаю, что сам отнесу матери злополучную корзину, и возвращаюсь в дом.

За спиной слышу ее легкие шажки.

И когда она говорит, что живет здесь, я впадаю в легкий ступор. Неужели это та самая повредившаяся рассудком знакомая моя матери, в которой я надеялся распознать Ясмину? Но эта девица не похожа ни на пускающую слюни умственно отсталую, ни на мою жену. Дракон никак на нее не реагирует. И вот теперь интересно одно ли лицо эта злючка-зеленщица и таинственная двинутая на всю голову знакомая матери, или леди Эйвери решила устроить под своей крышей приют для беременных.

Вместо того чтобы схватить ее за плечи и спросить ее «Кто ты, бездна тебя дери?», я пытаюсь сохранить остатки самообладания и с усмешкой произношу:

— Я так сильно приложил вас по голове? Леди Эйвери терпеть не может посторонних и ни с кем не уживается.

— Тем не менее, я здесь живу, — с каким-то вызовом произносит она. Моя Ясмина никогда не стала бы так со мной разговаривать. Она кроткая, и пугливая, и добрая. А эта прям вся сочится необъяснимой злобой на меня.

— И сколько же? Двадцать последних секунд?

— Уже довольно давно.

— Ну-ну.

Мы входим в гостиную, и мать, завидев меня, тяжело вздыхает.

— Решил еще раз попросить прощения?

— Нет, помогаю этой девушке донести продукты для тебя.

— А, поставь на стол, и можешь идти. Дальше мы сами разберемся.

— Ты сказала «мы»? Она, и правда, здесь живет?

— Знаешь, Эрнан, — она сдвигает очки на кончик носа и смотрит поверх стекол, — я с годами не молодею. Естественно, мне уже требуется помощь.