Измена. Дар богини драконов (СИ)

— А кроме этого новостей у тебя никаких нет?

— Какие новости? Я практически безвылазно сижу в своем доме. Вряд ли тебя интересуют жалобы старухи на жизнь.

— Привет тебе от Шона Мора, — пора прекращать этот бенефис для единственного зрителя.

— Не знаю даже, как реагировать на твои слова, потому что понятия не имею, кто это. Но можешь при встрече передать ему привет от меня.

— Это сыщик, мама.

— И что? Ты хочешь пересказать мне, как проходят поиски твоей сбежавшей жены? Эта информация не особо мне интересна.

— Не совсем. Шон Мор сказал, что ты живешь не одна.

— Ах, это! — она зевает, прикрыв ладонью рот.

— Почему ты не рассказала мне об этом вчера?

— А должна была? Не припомню, что где-то обязалась рассказывать о своей жизни, тем более тебе она совсем неинтересна.

— Зачем ты так говоришь?

— Потому что это правда."

"— Ты заблуждаешься.

— Видимо, да. Раз уж ты прибежал с утра пораньше выяснять, живет ли у меня кто-то. Наверное, я должна была бы порадоваться, что моему сыну наконец-то есть до меня дело. Но я не радуюсь, потому что тебя совершенно не касается, кто со мной живет и живет ли.

— Касается, потому что это странно, — чувствую, как в груди разгораются угольки гнева. — С каких это пор ты пускаешь в дом чужих? Шон Мор сказал, что девушка больна. Ты бы не стала терпеть рядом умственно отсталого человека.

— Тебя-то я как-то терплю, — не сдерживается от шпильки мать.

Но я пропускаю этот укол. Сейчас важнее убедиться, что мать не скрывает Ясмину. Использование артефактов, или не уведомление властей о случаях такого использования, жестоко карается. И мне будет очень тяжело защитить мать и Ясмину от наказания.

— Где эта девушка?

— Ее здесь нет, — спокойно отвечает мать. — Экскурсию по дому устраивать тебе не буду. А где выход, ты и так знаешь.

Когда мать окружает себя ледяной стеной, говорить с ней бесполезно — все равно ничего не скажет. Лучше прийти потом, когда она немного оттает. А пока дам приказ выставить здесь наблюдение.

Распахиваю дверь, которая бьется о какую-то преграду, и едва успеваю подхватить девушку, которой эта дверь прилетела в лоб. Внимательно осматриваю ее, чтобы оценить последствия причиненного ущерба. Справа над бровью появляется красная шишка. Провожу по ней пальцами, будто в силах ее стереть.

Интересуюсь, как она, потому что девушка как-то странно замерев, смотрит на меня расфокусированными глазами. Похоже на болевой шок.

Задаю вполне логичный вопрос о ее самочувствии, но она в ответ дерзит.

— С тех пор как вы появились в моей жизни, намного хуже, — срывается с ее губ, глаза сверкают гневом.

Она сокрушенно осматривает разлетевшиеся по дороге овощи, битые скорлупки в лужицах белков. Скорее всего, это зеленщица принесла продукты для матери.