Правила Барби (СИ)

Не смей!

Но было поздно, он уже расположил мадлер между моих ног и потер ставшие влажными хлопковые трусики, надавливая на пульсирующую точку под ними.

– Джефри, ты с ума сошел? – забеспокоилась я, предпринимая очередную попытку остановить это. Но Фостер резко толкнул меня вперед, отчего моя обнаженная грудь впечаталась в стену, соски терлись о деревянную и холодную стену, вынуждая меня снова и снова кусать губы, только бы не проронить ни звука, но разве возможно было выносить эту пытку? Мой клитор пульсировал, мышцы сжимались, требуя большего, я желала почувствовать его член в себе.

Громкий смех парней прокатился по комнате, отчего загорелись кончики моих ушей. Если они хоть на секунду решат заткнуться, то могут услышать нас. И пока я раздумывала над этим, Фостер быстро стянул с меня трусики, оставляя меня полностью обнаженной. Я ожидала, что теперь он просто войдет в меня, но почувствовала сзади вовсе не его член.

О, боже, нет!

Он собирается засунуть в меня эту штуку?

Это не нормально. Это так чертовски не нормально!

Мне нужно срочно остановить это.

– Расставь ноги, – прошептал он, теплые губы коснулись моего влажного виска. А крупный закругленный кончик мадлера, заскользив вдоль моих половых губ, растянул влагу и пристроился ко входу.

– Нет.

– Расставь свои чертовы ноги, Барбара, – зарычал Фостер, с силой прикусывая мое ухо.

Пульсация внизу усиливалась, а сил противостоять ему совсем не осталось. Желание сжигало меня в своем пламени, подавляя тоненький голосок здравого смысла в моей голове. Волнение, что нас вот-вот застанут нарастало, на глаза навернулись слезы, ведь боль внизу живота росла быстрее, чем страх.

И я сдалась, расставила ноги шире, выгнулась и прижалась к стене. Моя грудь тяжело вздымалась, сердце стучало где-то под подбородком, я не слышала ничего кроме этого стука и своего сбивчивого дыхания. Кончик мадлера легко проскользнул внутрь, сразу задевая чувствительное местечко внутри. Вещица была холодной и тяжелой, проникла в меня полностью, растягивая, и даруя маленькое облегчение. Низ моего живота пульсировал, а мышцы сжали продолговатый предмет.

Я зажмурилась.

Это сумасшествие.

Все мои нервные окончания были напряжены, кровь сконцентрировалась в одном единственном месте, поэтому, когда Фостер начал двигать этой штукой во мне, наполняя комнату влажными звуками скольжения, я тихо застонала. Это было невероятно.

– Тш-ш, ты ведь не хочешь, чтобы тебя услышали, верно? – прошептал он, терзая поцелуями мою шею.

Зажмурившись, я отрицательно дернула головой, до боли прикусывая щеки изнутри. Эта штука была меньше достоинства Фостера, но мое распаленное тело все равно отзывалось на каждое проникновение и каждый смелый толчок.