Александра (СИ)

А Юрий Владимирович Долгорукий относится к той ветви Рюриковичей, которую называют Мономашичи. У тебя печать Юрия Долгорукого, Саша. Её оттиск вырезан на стене Успенского собора в Старой Ладоге. Великий государь Василий Иоанович прямой потомок Юрия Долгорукого. Точнее одного из его сыновей, Великого князя Владимирского Всеволода Большое Гнездо. Он дедушка Великого князя Александра Ярославовича прозванного Невским, чей младший сын Даниил, прозванный Московским и получил в удел Москву. С него и начался род Московских государей.

— И что получается?

— Твоя бабушка потомок Юрия Владимировича Долгорукого. Вот только кого из его детей?

— Не знаю, Ванечка.

— Надо поговорить с отцом и с боярином Тучковым-Морозовым.

— Если нагоним, поговорим.

Двигались до темноты. Вышли к пригородам Москвы.

— Сашенька, надо остановится. В город нас сейчас не пустят. Всё перекрыто рогатками. — Сказал мне Иван. Я сидела на своём коне и смотрела на Москву 16 века. Не впечатляла. Большая деревня. Но очень большая. Всё не рассмотрела. Но Кремль увидела.

— Да Ванечка, давай располагаться. — Мы остановились. Тут же недалеко были ещё купеческие и крестьянские обозы. Тех, кто не успел попасть в столицу днём. Мы расположились рядом с ещё одним купеческим караваном. Большим, кстати. Из десятка телег и повозок. Развели костры. Я села на кусок войлока, который мне подложили мои диверсанты. Они все расположились рядом, по кругу, беря меня в своеобразный круг защиты. К нам от соседнего купеческого каравана кто-то подошёл. Парни их мгновенно спеленали. Нож к горлу и вопрос: «Ты кто такой, тать? Чего надо?» Они даже пикнуть не успели. Я улыбнулась. Молодцы мальчики. Надо их поощрить. К пришедшим подошёл мой муж.

— Кто такие?

— Прости боярин. Из Новгорода мы. Торговые люди.

— Что надо?

— Мы же соседи. Подошли просто узнать, может нужда какая есть?

— Ванечка, отпусти их. Божен?! — Заметила, что и десяток Тучкова-Морозова напружинился. Всё же не зря подозревала, что десяток этот он оставил охранять меня и доставить в Москву целой и невредимой. Мои диверы отступили от новгородских торговых людей. Смотрела на них, сидя на войлоке. Поманила их рукой.

— Подойдите ко мне.

Новгородцы уже ничего не понимали. С опаской глядели на Ивана, на всех воев и особо на Айно с Боженом. У Божена сабля была обнажена, и он скалился как молодой волк. Айно просто держал на тетиве боевую стрелу и смотрел на новгородцев равнодушно. Словно на дичь. Я оглянулась. Увидела молодую купчиху, прижимающую к себе двух мальчиков. Подозвала их к себе. Они не шелохнулись. Посмотрела на их мать.

— Отпусти детей. — Сказала спокойно ей. Она глядя на меня, как кролик на удава, отпустила. Мало того, сама их подтолкнула ко мне.