Александра (СИ)

Грудь коромыслом, руки кренделем, ноги колесом. Ой, не могу! Смеялась до слёз.

— Ваня… Что правда, ноги колесом?

— Истинный крест. — Он перекрестился. Сам смеялся. Посмотрев на него, опять упала на спину, хохоча. Смеясь, опёрлась на локти. Иван стал изображать моих диверсантов. Прошёл гордо, переваливаясь на кривых ногах и задрав голову. Господи. У меня началась истерика. Смеялась и не могла остановится.

В горницу постучали. Иван открыл. Это была Елена. Зашла, посмотрела на меня, валяющуюся на постели и хохочущую.

— Я смотрю у вас весело!

— Лен… Ой не могу…

— А чего ржёшь?

— Ваня… Показывал… Как мои ходят… Гордые… Ноги… Колесом… Я не могу…."

"— Точно. Грудь и ноги колесом. Важные такие. Пока их дядька Евсей не нагнал. Так они ему дерзить попытались, что им только царевна указ. Пришлось дядьке палку взять и погонять их. А Фёдор Мстиславович пригрозил их выпороть на конюшне. Тоже мне герои с дырой.

Смех стал стихать. Я опять села на постель.

— Они и правда герои. Молодцы. А вот то, что возгордились, за это будут наказаны, дополнительным марш-броском, на двадцать кэмэ в полной доспехе и при оружии. Жаль здесь костюмов ОЗК нет. А то они бы у меня в них побежали. Дядьке дерзить нельзя, ибо он старше и выше их стоит по табелю о званиях. Вань, ты иди. Я тут сама с Еленой оденусь и приду.

— Хорошо, Саша.

Он вышел. Елена выглянула из горницы и кого-то позвала. Тут же зашли девушки. Притащили мне лохань и воду в кувшинах. Я сполоснулась. Лохань утащили. Елена дала мне полотенце. Вытерлась насухо. Потом оделась. Рубашка, шаровары, чоба, сапоги. На голову кубанку. Перед этим Елена помогла мне заплести французскую косу. Я решила наплевать на правила, что замужняя должна плести обязательно две косы. Ну их. Кому надо, пусть плетут. А мне не надо и одной достаточно. В этот момент постучались в дверь. Услышала Ваню:

— Саша, ты оделась?

— Оделась. А чего ты спрашиваешь?

— Так надо. Мы заходим. — Дверь открылась, зашёл Иван и Никифор, несший кожаный мешок. — Саш, забери у него суму. А то он носится с ней, как с писанной торбой. Никому не даёт и готов любого убить, кто хочет прикоснуться.

Я посмотрела на своего палатина. Подошла к нему. Взяла его голову в ладошки, нагнула и поцеловала в лоб.

— Спасибо тебе, Никиша мой. Оставь её здесь. Но это не освобождает тебя от того, что ты остаёшься хранителем короны. Если мы будем куда-то переезжать, ты будешь за неё отвечать. Понял?

— Понял, царевна. Я не подведу.

— Спасибо, мой палатин. Теперь иди.

Иван с Никифором вышли. Ленка удивлённо смотрела на меня. Я усмехнулась. Раскрыла мешок. Глядя на подругу, сказала:

— Та-дам! — И вытащила корону. Надела себе на голову.