Адель и 40 оборотней (СИ)

Слышу треск паутины, которую режет Олин.

— Мальчик, — говорит он, — лет десять-одиннадцать… Сейчас.

Треск снова. Он вытаскивает, освобождая, кладет рядом.

— Дышит… Дел, посмотрит, ты медик.

Да. Немного отпускает. Я оборачиваюсь.

Мальчик. Светлые кудрявые волосы… в чем-то липком местами, но в целом…

Дышит. Пульс очень слабый, но есть. Руки холодные, чуть синеватые губы. Зрачки… слабая реакция на свет, но все же есть. Он без сознания, но живой. Без явных внешних повреждений. Нет следов магии на нем самом. Яд? Но следов укуса или каких-то повреждений на коже я не вижу тоже.

И я не смогу снять действие яда, не очень понимаю все это, здесь нужен хороший врач. Но могу немного поддержать силы в общем, дыхание и работу сердца. Очень надеюсь, что все будет хорошо.

— Ну что, нормально? — Олин смотрит на меня. — Я тогда иду за следующим.

— Да. Я постараюсь помочь, но ему нужен врач.

— Сейчас я сниму всех и мы отвезем.

Он уже собирается идти.

— Олин! — я останавливаю его, хочется подбежать, обнять, но на моих коленях лежит ребенок. — Осторожнее, ладно.

— Конечно, — он кивает. — Слушай, ты, на всякий случай, руками особо не трогай, а то вдруг яд в той слизи, которая на них. Помой руки лучше.

Я аж вздрагиваю. Но он прав.

Олин лезет на крышу, снимает второго, третьего…

После третьего — долго лежит на крыше, отдыхает, раскинув руки, закрыв глаза. Тяжело.

В коконах еще один ребенок и молодой мужчина с разодранным до кости плечом. У него пульс едва улавливается, большая кровопотеря… но хочется верить, что надежда есть.

Четвертый — крупный тяжелый вейр, Олин едва не срывается, пытаясь вытащить его. Не хватает сил. Ветви тонкие, прогибаются, там, где еще держат одного — двоих уже никак. Приходится тянуться даже уцепившись за соседние. Он даже перчатки снимает — в них слишком скользят пальцы… ничего, как-нибудь так… Когда Олин достает наконец, слезает, весь красный и мокрый насквозь, у него трясутся руки.

— Давай, я что ли? — неуверенно говорит Роин, поглядывая на дерево.

Олин качает головой. Сейчас… Да, сейчас он отдохнет немного, и пойдет за последним. Ничего…

— Слушай, — говорю я. — Могу магией вызвать некоторый прилив сил, сейчас ты будешь чувствовать себя намного лучше. Правда потом будет откат и головная боль.

— Давай, — говорит он. — Через два часа будет уже не важно.

Это сродни выбросу магии — поднимает все, что есть, активируются резервы организма. Часто и долго такое делать нельзя, но в критической ситуации помогает.

Подхожу, обхватываю его голову ладонями. Потом веду сзади по шее, по позвоночнику. Я знаю, сейчас он чувствует легко жжение, покалывание.