Реверанс со скальпелем в руке (СИ)

Консилиум, как положено… Изменений, которые приводят к патологическому ухудшению кровообращения, инсульту, одностороннему параличу, а дальше и смерти пациента, не успело произойти и не происходило. Но и в сознание Маша упорно не возвращалась.

Георгий сразу позвонил отцу в Питер. Тот быстро договорился и устроил дистанционный консилиум лечащего Маши с одним из ведущих врачей нужного профиля. В итоге – почти то же ХЗ. И самое странное, что никто особо и не удивлялся этому, потому что в медицине всякое бывает… Действительно - в каждом медицинском случае могут быть исключения и каждое из них рассматривается отдельно. Но вот это веское «бывает» звучало с каким-то непостижимым пониманием и принятием, что ли? Хотя Шония не понимал ни хрена!

- А вы читали Редигера, молодой человек? – поинтересовался у него знакомый отца, - его «Излечившиеся…». Конечно, там в основном речь идет о сознательных духовных практиках, но упоминаются и другие случаи спонтанного исцеления. То, что существует плацебо, ни для кого не секрет, как и существование психосоматики. Мы знаем, что у людей, позитивно смотрящих на жизнь, любой процесс выздоровления идет быстрее. И наоборот… Как мне кажется, это наш случай.

- И что вы предлагаете, доктор? – нервничал Георгий.

- Поддерживать, что же еще? Было правильно назначено переливание препаратов крови, мы с Виталием Ивановичем согласовали лечение и состав питательных смесей. Необратимых изменений метаболических процессов не произошло. А ведь голодная кома предполагает состояние тяжелейшее, практически безнадежное! Я даже затрудняюсь ставить третью стадию - симптомы смазаны... Пациентка была клинически здорова, о гипогликемической коме речи, к счастью не идет, состояние позволяет получать энтеральное питание, а это очень даже неплохо. И будем ждать. Возможно, когда восполнятся запасы гликогена и жиров… а может и…

ХЗ, короче. Шонию, как врача, осуществлявшего лечение радикальными методами, такая неопределенность не просто раздражала - бесила, но специалистам он привык доверять. И злился не на них.

Первые дни – самые страшные, когда он не мог оперировать, спать, есть… На пару дней, когда шли консилиумы и консультации, он будто выпал из жизни. Тогда и произошел разговор с Нуцей – о Маше. Вернее, говорила она, а он смотрел на нее больными воспаленными глазами и кивал, соглашаясь со всеми обвинениями и выводами, которые она делала.

Был до чертиков ей благодарен, что не скандалит и даже не плачет – еще и это, казалось, точно не выдержал бы и сорвался во что-то страшное. Хотя как должна вести себя жена и что чувствовать, узнав, что её муж много лет безответно любит другую женщину, он даже представить не мог, да и не пытался.