Реверанс со скальпелем в руке (СИ)

Пальцы вдруг стали необыкновенно чувствительными, глаза смотрели будто сквозь очки – полная концентрация, полное погружение… состояние, похожее на медитативное - отстраненность, почти пофигизм.

- Лапаротомия, блин… - выдохнула я, принимая от Люка скальпель и опять вспоминая предоперационную подготовку с УЗИ, КТ, рентген с водорастворимым контрастом… Сложнейшую аппаратуру и инструментарий для лапароскопии. А еще сшивающие аппараты, исключающие зависимость наложения анастомоза от квалификации хирурга. А еще – улыбку Шонии, ласково прищурившую его глаза и его спокойный, уверенный голос… Благословите же свою ученицу, шеф!

- Ну, с Богом! И-и-и… обеспечиваем доступ, рассекая брюшину в месте травматического вмешательства… Люк – расширитель… Док, держите здесь. Не двигаться, держим рану открытой. Люк - салфетки… еще, еще, еще… поставь лоток ближе, буду брать сама... Так… чистую подкладываем под травмированный участок. Док, резекции не будет – два длинных пореза тонкой кишки, видите? Ровных, не рваных, одна и та же петля, - выдохнула я с облегчением, - длина петли достаточная… выводим её наружу… будем шить вне брюшной полости. Освобождаем участок от жировой клетчатки. Влажные салфетки… Опорожняем петлю… салфетки… Раствор… Вставь нить в маленькую иглу, Люк. Люк…? Не спеши, мой хороший – в маленькую. Большой будем шить живот… А этот шов называется двухрядным, причем первый ряд будет инфицированным, так как он проходит через просвет кишки. Стерильность шва обеспечивается наложением второго ряда … - опять не закрывался у меня рот.

Когда все еще спящего больного унесли и переложили на кровать, мы с доктором сели на бревно и замолчали. Болела спина, между лопаток будто вогнали нож. Кресло бы сюда, как у полковника, чтобы откинуться на него и полностью расслабиться... я не чувствовала в себе сил жить. И солнце ушло… прямо роковое какое-то время – ближе к закату.

- Заказала – серое, - вяло кивнула я, отвлекаясь от тоскливых мыслей.

- Откуда вы знаете такие тонкости, Жак? – развернулась я к нему, - я уже заметила – вы в курсе многого из того, что знать не должны бы.

- Как и вы, Мари – не должны, - усмехнулся Дешам, - я бастард. Отца называть не стану, ношу имя матери. До четырнадцати лет жил рядом с ним, но не в семье. Потом меня отослали в медицинскую школу. По окончанию вместе с посольством отбыл в Персию… там пять лет, потом Королевская академия хирургии, которая мало что мне дала. Дальше служба в войсках, участие в войне за «польское наследство».

- Сильно. И семья с тремя детьми? Не самая плохая судьба даже на этот момент, - кивнула я с уважением, - а восточный друг, поставляющий опий, это еще с персидских времен?

- Да, с тех… там опий называют - териак.