Реверанс со скальпелем в руке (СИ)

Действительно… с любой мыслью нужно переспать, рубить сплеча не стоит.

Следующий день принёс в мою жизнь маленькую радость. И это была музыка… а благодаря ей я получила медбрата в помощь себе и доктору. На примитивной свирели, сделанной из рябиновой ветки, играл совсем молоденький солдатик, как оказалось – конюх. Я шла на чарующие звуки музыки, как те крысы из мульта – один в один… Шла на легкий, воздушный, как бы «порхающий» звук, напоминающий пение птиц, и нашла этого мальчика - перебирающего отверстия на палочке тонкими музыкальными пальцами. Ланс был крупным парнем и несоответствие его возраста призывному не так бросалось в глаза. Этот же был совсем юным, почти мальчишка…

- Дешам, как вы смотрите на то, чтобы самому обучить для себя помощника? – зашла я издалека, - при сложных операциях, ввиду отсутствия хороших расширителей и правильно изогнутых зажимов, нужен не один ассистент. А у мальчишки пальцы хирурга… - ожидаемо вспомнились мне сильные и красивые пальцы Шонии, уверенно манипулирующие инструментом в операционной ране. В голубых перчатках... И я привычно уже прогнала эти воспоминания – просто нельзя…

- Вид крови выдержит не всякий, - сомневался доктор.

- Мы придем к этому постепенно. Сейчас мне нужна помощь по изготовлению перевязочных пакетов. Мальчик справится.

- Вам мало Ланса, Мари? Нужен еще один преданно заглядывающий вам в глаза юнец? – окрысился доктор.

- Ланс выздоровел и уже выписан, а мне нужен помощник, док. В таком режиме я не могу работать – устаю, не высыпаюсь – часто темнеет в глазах и кружится голова… да просто не успеваю! И я скоро уйду, так что помощник останется вам – грамотный и подготовленный, - уговаривала я мужчину.

- Я спрошу командира. Как зовут мальчишку?

- Люк Дадье, мэтр, он конюх. И он согласен.

- Еще бы! Думает, что станет только жрать здесь и отсыпаться, - ворчал Дешам.

- Нет, это я, получив помощника, стану, наконец, жрать и отсыпаться. Если вы не против, мэтр…

Мальчишка был невысоким, гибким и сильным. С темными волнистыми волосами и веселыми карими глазами – настоящий француз, легкий и приятный в общении.

Мы с ним готовили мази и экстракты настоек про запас – на зиму, запечатывая потом воском и пряча кувшины в ледяную воду родника, кипятили и сушили корпию и кисею. Кромсали её по размерам и, вымыв руки до скрипа, шили пакеты, укладывая их потом в тот самый сундук, выстеленный вываренной в щелоке простынёй. Стерильность, конечно, была условной. Но, как подложку под повязку раны, я планировала задействовать свежевываренные в ромашковом настое салфетки. Этот страх - боязнь сепсиса, как основной причины смертности после хирургического вмешательства в эти времена, делал из меня параноика.