Реверанс со скальпелем в руке (СИ)

Но для графа он уже был делом вторым… его развлекала её манера держаться, разговор и поведение – ровное, уверенное и с чувством личного достоинства. Женщина теряет своё достоинство вместе с честью – общее расхожее мнение. Но, похоже – баронесса его не разделяла, потому как не могла не понять тогда, что её почти бесчувственным состоянием грязно воспользовались… А вела себя после этого, как королева в изгнании.

Огласив приглашение и свой разговор с маркизом почти дословно, он угостил по просьбе Дешама их обоих кофе. И непонятно с какого резона получил немыслимое удовольствие, напряженно наблюдая, как баронесса осторожно пригубливает из чашечки, блаженно щурясь и явно получая изысканное наслаждение. Как и он сам, наблюдая эту картину.

А потом он сделал вид, что чертовски занят. Доктор и баронесса ушли, а он стоял и долго смотрел им вслед - пока не скрылись за рядами палаток. Понять, что именно он чувствовал, было сложно. Угрызения совести? Да, несомненно - это было. Но было и что-то еще. Желание как-то восполнить то, что нечаянно сотворил? Ведь явно же она переживала по этому поводу! Пока было нечем... Старый ковер и сундук из его палатки – не в счет.

Наверное, было еще вполне объяснимое желание понять - он совсем не понимал эту женщину. Неясен был смысл и причина её поведения и действий - непохожих ни на что, виденное им до этого. А загадка, как известно, всегда привлекает.

- И что это было, мсье Дешам? - осторожно и нервно интересовалась я, - вы буквально оттоптали мне ноги, и стукнули сапогом прямо по головке таранной кости.

- Ботинком, pardonnez-moi, - озабоченно оправдывался доктор, - я видел, что вы готовы были наговорить глупостей. Нельзя отказываться… Отказавшись от приглашения наместника, вы навсегда закроете для себя вход в местное общество.

- А зачем… – наклонилась я и потерла щиколотку: - Объясните, зачем оно мне сдалось – их общество?

Дешам, отвернувшись, промолчал, а я задумалась, успокаиваясь. Дальше шли молча. Только иногда машинально отвечала на приветствия и улыбалась, узнавая знакомых солдат. И вспоминала наше «кофепитие» под дубом, на которое напросился доктор, рассыпчатое песочное печенье, танцующие на ветру края белой скатерти, удобные кресла… И уважительный, деликатный разговор необыкновенно приятного мужчины. А потом и тему, от которой я вначале зависла, а дальше подключился мэтр…

А доктор сейчас молчал, потому что ему просто нечего ответить – после нашего с ним разговора я безответственно расслабилась, и вела себя, по его мнению... наверное, все страньше и страньше. Скорее всего, это очередная непозволительная дикость с моей стороны – не желать войти в местное общество.