Золотой шут

Я займусь девушкой чуть позже, – пообещал я ему, хотя сердце мучительно сжалось у меня в груди.

– Какая девушка? – мгновенно поинтересовался принц.

– Тебе не о чем беспокоиться.

Олух, давай не будем говорить о девушке сейчас. Мы здесь, чтобы учиться.

Олух перестал чесаться, положил руку на стол и с самым серьезным видом уставился на меня.

– Зачем ты так делаешь? Зачем говоришь у меня в голове?

– Чтобы проверить, можешь ли ты меня слышать.

Олух задумчиво фыркнул.

– Я тебя слышал.

Песья вонючка.

Не смей этого делать.

– Вы разговариваете друг с другом при помощи Силы? – с любопытством спросил принц.

– Да.

– Тогда почему я вас не слышу?

– Потому что мы обращаемся только друг к другу.

Принц нахмурился.

– Как он этому научился, если я не умею?

– Не знаю, – признался я. – Олух, похоже, самостоятельно занимался развитием своих способностей. Я и сам не очень понимаю, что он умеет.

– А он не может хотя бы на время убрать свою музыку?

Я расширил свое собственное восприятие Силы и понял, что невольно стараюсь не обращать внимания на окружавшую Олуха мелодию.

– Олух, – повернувшись к нему, спросил я, – ты можешь приглушить музыку? Можешь обращаться ко мне только мыслями, без музыки?

Он удивленно посмотрел на меня.

– Музыку?

– Песню твоей мамы. Ты можешь сделать так, чтобы она смолкла?

Он задумался на мгновение и принялся жевать свой толстый язык.

– Нет, – решил он наконец.

– Почему не можешь? – требовательно спросил принц.

Дьютифул сидел очень тихо, и я понял, что он пытается пробиться сквозь мелодию, чтобы услышать наш с Олухом разговор. В его голосе я услышал отчаяние. И ревность.

Олух посмотрел на него равнодушно и тупо.

– Не хочу, – заявил он и, отвернувшись от принца, принялся снова чесать за ухом.

Дьютифул был потрясен, сделал вдох и, с трудом сдерживая злость, заявил:

– А если я прикажу тебе? Я ведь твой принц.

Олух посмотрел на него и тут же перевел взгляд на меня. Потом еще больше высунул язык и задумался.

– Мы оба ученики? – наконец спросил он.

Я не ожидал этого от него. Не ожидал, что он запомнит мои слова, не говоря уж о том, чтобы повторить их к месту и вовремя. У меня появилась новая надежда, но вместе с ней и новые опасения.

– Оба ученики, – подтвердил я, и он откинулся на спинку стула, скрестив на груди руки.

– А я учитель, – продолжал я. – Ученики должны слушаться учителя. Олух, ты можешь приглушить музыку?

Он некоторое время на меня смотрел, а потом ответил, но уже другим тоном:

– Не хочу."

"– Я понимаю, что не хочешь. Но я твой учитель, а ты ученик. Ученик слушается учителя.

– Ученики подчиняются, как слуги? – Он встал, собираясь уйти.

Ситуация была безнадежной, но я не сдавался.

– Ученики подчиняются, как ученики. Чтобы они могли научиться. Чтобы все могли научиться.