Золотой шут

Он вывалил изо рта толстый язык и снова задумался.

– Ты что, серьезно? – шепотом спросил принц. – Это станет членом моего круга?

Я испытал одновременно сочувствие и сильное раздражение, оттого что он презирает Олуха.

– Пока лучшего кандидата нам с Чейдом найти не удалось, – ровным голосом ответил я. – Возможно, ты знаешь кого-нибудь, кто, как и он, обладает врожденным талантом к Силе.

Дьютифул промолчал, а потом неохотно покачал головой. Я же вдруг подумал, что его гораздо больше расстроила перспектива учиться Силе вместе с Олухом, чем мои слова о том, что они будут равны во время занятий. Я решил использовать то, что принц огорчен, и заявил:

– Хорошо. Значит, договорились. Думаю, на сегодня достаточно. Надеюсь, завтра вы оба придете вовремя. А пока можете идти.

Олух был счастлив, что его отпустили, и, прижимая к груди свисток, бросился к потайной двери. Когда она за ним закрылась, принц тихо спросил:

– За что ты так со мной поступаешь?

– Я поклялся в верности Видящим. Я дал слово всеми силами им служить. Дьютифул, ты можешь идти.

Я надеялся, что принц повернет к двери, но он остался стоять на месте. Неожиданно в дверь громко постучали, и мы оба вздрогнули. Я выразительно посмотрел на Дьютифула, и он громко спросил:

– Кто там?

Сквозь толстое дерево двери мы услышали голос мальчика-пажа.

– Сообщение для вас, принц Дьютифул, от советника Чейда. Он просил извиниться, но сказал, что это очень срочно.

– Минуту.

Я скрылся в окутанном тенями углу, а принц подошел к двери, отодвинул щеколду и чуть-чуть ее приоткрыл, получив из рук пажа маленький, скрепленный печатью свиток. Наблюдая за ним, я мрачно думал, что, хоть мастер Гален и был воплощением зла, кое в чем он был прав. Никто из его учеников никогда не осмелился бы напасть на другого, не говоря уж о том, чтобы сомневаться в его власти над ними. Он сразу же уравнял всех учеников, хотя я стал печальным исключением: все знали, что он считает меня ниже и хуже остальных. И хотя мысль об этом претила мне, я понял, что должен воспользоваться его опытом, несмотря на то что его безжалостные методы до сих пор заставляли меня содрогаться от возмущения. Дисциплина не то же самое, что наказание, подумал я, вспомнив науку Баррича.

Принц закрыл дверь и сорвал печать со свитка. И неожиданно нахмурился, когда, развернув его, обнаружил внутри другой, меньшего размера.

– Кажется, это для тебя, – смущенно произнес он.

Почерком, не имевшим никакого отношения к руке Чейда, было написано одно слово – «учителю». Увидев атакующего оленя Видящих, отпечатавшегося на мягком воске печати, – мой герб, – я взял свиток из рук принца.

– Для меня, – коротко сказал я.

Я отвернулся от Дьютифула, сломал печать и прочитал одно-единственное предложение.