Золотой шут

Однако известно, что люди, владеющие Силой, делали друг друга инвалидами, вступая в схватки вроде той, которую вы затеяли. Да, и еще: я читал, что исходом таких сражений была смерть одного из противников, причем тот, кто оставался в живых, страдал почти так же сильно, как тот, кто становился жертвой.

Дьютифул прислонился к столу, а Олух отвел руки от лица. Дурачок прикусил язык, и с него капала кровь.

Дьютифул заговорил, обращаясь к нам обоим:

– Я ваш принц. Вы поклялись в верности мне. Как вы смеете нападать на меня?

Я сделал глубокий вдох и неохотно приступил к выполнению задачи, которую возложил на меня Чейд.

– Я действительно поклялся в верности Видящим и служу им всем сердцем, – спокойно произнес я. – И ради их интересов ты должен запомнить одну вещь, Дьютифул. В этой комнате ты не принц, ты мой ученик. Наставник, который учит тебя обращаться с мечом, наносит тебе удары тупым оружием, оставляющим на теле синяки. Я же в случае необходимости намерен прибегать к Силе. – Я посмотрел на Олуха, который мрачно переводил взгляд с меня на принца. – В этой комнате Олух не слуга. Он тоже мой ученик. – Я взглянул на обоих и соединил их одной цепью. – Здесь вы равны. Ученики. Я намерен уважать вас как наставник и требовать, чтобы вы тоже уважали друг друга. И запомните еще кое-что очень важное. Здесь, пока продолжаются наши занятия, моя власть абсолютна. Вам ясно? – спросил я обоих.

Принц упрямо молчал, а Олух недоверчиво переспросил:

– Не слуга?

– Если ты захочешь стать моим учеником и узнать то, что я намерен тебе показать, чтобы рано или поздно ты смог помочь твоему принцу.

Олух нахмурился: видимо, моя речь оказалась слишком для него сложной и он пытался понять, что я сказал.

– Помочь принцу. Работать на него. Слуга. Олуху придется больше работать.

Его маленькие глазки загорелись злобным огнем, когда он, как ему показалось, вывел меня на чистую воду.

Я снова покачал головой.

– Нет. Помогать принцу. Как его подданный. Его друг.

– Прошу тебя! – с возмущением простонал Дьютифул.

– Не слуга. – Эта мысль, похоже, понравилась Олуху.

А я понял насчет него еще одну важную вещь. Мне казалось, что он слишком туп, чтобы его беспокоило занимаемое им в мире положение, однако теперь стало совершенно очевидно, что ему не нравилось быть слугой.

– Да. Но только – если ты ученик. Если ты не будешь приходить сюда каждый день и не станешь у меня учиться, тогда ты не ученик. Олух снова станет слугой, который носит дрова и воду.

Олух поставил пустую бутылку на стол и быстро надел на шею свисток."

"– Я возьму свисток, – сказал он так, будто это было частью нашей сделки.

– Слуга Олух или ученик, свисток в любом случае принадлежит ему, – заверил я его.

И у меня сложилось впечатление, что своими словами я его окончательно запутал.