Золотой шут

Когда ты их мне покажешь?

Он посмотрел на меня исподлобья, затем встал и очень медленно подошел к шкафу, где хранил свитки и манускрипты.

– Думаю, ты узнаешь все мои тайны – рано или поздно, – неохотно заявил он.

Затем сделал какое-то движение, и замок открылся. Декоративная панель в виде короны отъехала вниз, Чейд засунул внутрь шкафа руку и вытащил три свитка. Они были туго свернуты и могли легко спрятаться в ладони. Я встал, но он закрыл шкаф прежде, чем я успел разглядеть, что еще он там прячет.

– Как ты его открыл? – спросил я.

– Я сказал «рано или поздно», Фитц, – криво ухмыльнувшись, заявил старый лис, – а вовсе не «сегодня».

Я услышал строгий голос своего наставника, но мне показалось, что Чейд больше на меня не сердится. Он протянул мне три свитка, лежавшие у него на ладони.

– У нас с Кетриккен имелись свои причины не показывать их тебе. Думаю, ты посчитаешь их достаточно разумными.

Я взял у него свитки, но, прежде чем я успел развернуть первый, шкаф скользнул в сторону и вошел Олух. Я мгновенно спрятал свитки в рукаве таким уверенным движением, рожденным годами тренировок, что оно получилось почти бессознательным.

– А теперь мне нужно идти, Фитц Чивэл. – Чейд повернулся к Олуху. – Олух, ты должен был встретиться с Томом днем. Теперь, раз уж вы оба здесь, я хочу, чтобы вы провели некоторое время вместе и подружились. – Старый убийца наградил меня напоследок ледяным взглядом. – Я уверен, что вы с удовольствием поболтаете. Доброй ночи вам обоим.

И он ушел. Мне показалось или он был рад, что может нас оставить? Чейд поспешно скрылся за полкой, прежде чем она встала на место за спиной Олуха, который принес огромную охапку дров в куске мешковины, перекинутой через плечо. Он оглянулся, удивившись тому, что Чейд так быстро покинул комнату.

– Дрова, – сказал он мне, свалил все, что принес, в кучу на полу, выпрямился и тоже собрался уйти.

– Олух…

Мой голос заставил его остановиться. Чейд прав. Я должен добиться того, чтобы он меня слушался.

– Ты прекрасно знаешь, что дрова нужно сложить на подставку у камина.

Олух бросил на меня сердитый взгляд, расправил плечи и потер пухлые руки. Затем схватил мешковину за один конец и потащил дрова к камину, рассыпая по дороге поленья, куски коры и мусор. Я молчал. Он присел на корточки и с демонстративным старанием и грохотом начал складывать дрова на подставку. Работая, он постоянно на меня оглядывался, но я не мог понять, что выражают его глаза – страх или злобу. Тогда я налил себе вина и попытался не обращать на него внимания. Я знал, что должен отыскать способ общаться с Олухом, причем каждый день. Хотя мне совсем не хотелось, чтобы он болтался около меня, не говоря уж о том, чтобы чему-нибудь его учить.