Золотой шут

Рисунок, удивительно красивый и яркий, испускал металлическое сияние, отражаясь в свете лампы, точно полированная сталь клинка. Создания, вытатуированные на плечах и спине нарчески, казалось, пылали и искрились. А один из них, изысканный зеленый змей, который начинался у шеи и, извиваясь, спускался вниз, переплетаясь с другими, заметно выделялся, точно свежий ожог.

Он был изысканно прекрасным и казался плененным под кожей девушки, словно бабочка в коконе. Пиоттр сочувственно ахнул. Затем он откинул полу плаща, и я увидел горку свежего белого снега. Взяв пригоршню, он прижал снег к голове змея. К своему ужасу, я услышал шипение, словно раскаленный клинок погрузили в воду. Снег моментально растаял и растекся тоненькими струйками по спине Эллианы, которая вскрикнула, но скорее от неожиданности и облегчения.

– Вот так, – хрипло пробормотал Пиоттр. – Потерпи еще немножко. – Он аккуратно разложил плащ на полу и распределил снег по всей его поверхности. – Ложись сюда, – скомандовал он, помогая нарческе подняться со стула.

Когда он осторожно опустил ее на снежную постель, Эллиана всхлипнула от облегчения. Теперь я видел ее мокрое от пота лицо, по которому продолжали бежать слезы. Она лежала неподвижно, с закрытыми глазами, ее грудь плавно вздымалась и опускалась с каждым тяжелым вздохом. Через несколько мгновений она начала дрожать, но не покинула свое снежное ложе. Пиоттр взял одеяло, намочил его водой из кувшина и положил рядом с Эллианой.

– Я схожу за свежим снегом, – сказал он. – Когда он растает и больше не будет приносить облегчение, попробуй одеяло. Я постараюсь вернуться как можно быстрее.

Она с трудом разжала челюсти и провела языком по губам.

– Поторопись, – едва слышно попросила Эллиана.

– Я постараюсь, маленькая. Постараюсь. – Он встал и очень серьезно добавил: – Наши матери благословляют тебя за терпение. Будь прокляты Видящие и их упрямство. И мерзкие драконоводы.

Нарческа покачала головой.

– Я просто… хочу знать, чего она хотела. Что мне еще следует сделать?

Пиоттр забегал по комнате, разыскивая кусок ткани, в котором он мог бы принести снег. Наконец он взял плащ нарчески."

"– Мы оба знаем, на что она рассчитывает, – жестко сказал он.

– Но я еще не женщина, – спокойно сказала Эллиана. – Это против материнского закона.

– Это против моего закона, – поправил Пиоттр, словно лишь его воля имела значение. – Я не позволю тебя использовать. Должен быть другой путь. – Он явно против воли спросил: – Хения заходила к тебе? Она объяснила, почему ты так мучаешься?

Эллиана коротко кивнула.

– Она настаивает на своем. Я должна связать его с собой. Раздвинуть ноги для него, чтобы иметь полную уверенность перед нашим отплытием. Она утверждает, что другого выбора у меня нет.