Золотой шут

Он читал все мои дневники, требовал полного отчета о моих путешествиях, и я никогда ему не отказывал. А что получал в ответ? Загадки и тайны, обрывки сведений.

И как остывающая смола, мои чувства к Шуту затвердели. Чем больше я размышлял, тем сильнее становилась обида. Он не впускает меня в свою жизнь. Что ж, сердце знает только один ответ. Я перестану допускать его в свою. Я встал, подошел к двери своей комнаты и прикрыл ее. Нет, я не стал нарочно хлопать дверью, но и не пытался затворить ее бесшумно – мне стало все равно, заметит он что-нибудь или нет. Я открыл потайную дверь и вышел в лабиринт. Как жаль, что нельзя закрыть за собой часть моей жизни. Во всяком случае, я попробовал. И зашагал прочь.

Едва ли существует нечто столь же уязвимое, как самоуважение мужчины. Обида жгла мое сердце, которое мучительно билось, когда я поднимался по лестнице и с удивлением перебирал нанесенные мне оскорбления.

Как он осмелился поставить меня в такое положение? Он рисковал своей репутацией, когда мы приехали в Гейлтон в поисках принца Дьютифула. Он поцеловал молодого Сивила Брезингу, сознательно устроив скандал, который сбил с толку леди Брезингу, исказил цели нашего визита и позволил нам немедленно покинуть ее владения. Даже сейчас Сивил его всячески избегает, и мне известно, что это привело к появлению отвратительных сплетен. До сих пор мне удавалось их игнорировать. Теперь я взглянул на ситуацию иначе. Принц Дьютифул задал мне вопрос. Неожиданно мое столкновение со стражниками в банях предстало в ином свете.

Кровь бросилась мне в лицо. Вдруг Йек, несмотря на свои обещания, станет источником новых грязных слухов? Если верить ее словам, Шут придал мои черты носовой фигуре корабля. Меня оскорбило, что он это сделал без моего разрешения. И что он рассказывал, вырезая фигуру, если Йек пришла к вполне определенным выводам?

Его поведение никак не укладывалось в то, что я знал о Шуте и лорде Голдене. То были поступки человека по имени Янтарь, человека, с которым я никогда не встречался.

Из чего следовало, что я совсем не знаю своего друга. И никогда не знал.

Так я добрался до главной причины своих обид. Мысль о том, что мой самый близкий друг оказался чужим и незнакомым мне человеком, острым ножом пронзила сердце. Еще одна потеря, неверный шаг в темноте, ложное обещание тепла и дружбы. Я покачал головой.

– Идиот, – пробормотал я себе под нос. – Ты одинок. Пора привыкнуть к этой мысли. – И совершенно бессознательно я потянулся туда, где меня всегда ждали понимание и поддержка."

"В следующее мгновение тоска по Ночному Волку стала такой невыносимой, что мою грудь пронзила судорога боли. Зажмурив глаза, я сделал два шага и опустился на маленькую скамеечку, стоявшую возле глазка в покои нарчески.