Штуцер и тесак

 – С другой руки – два! Что ж, ты, сволочь, честную девицу позоришь? Нашел побогаче, так и скажи! Зачем худую славу распускать?

– И что? – не удержался Спешнев.

– Полковой командир велел князю подать в отставку, дабы не позорил кавалергардов. Да и кто б из офицеров ему руку подал, после того как женщина по щекам отхлестала? Только с подлеца как с гуся вода. Сыграл свадьбу и уехал в имение жены. С пятью тысячами душ отчего не жить?

Графиня умолкла, тяжело дыша. М-да, история… Но кто ж знал?

– Знаете, ваше сиятельство, – не сдержался я. – Хоть это все печально, но не бывает худа без добра. Даже хорошо, что так вышло.

– Это почему? – уставилась на меня графиня.

– Князь – подлец и негодяй, ведь так?

– Куда хуже было, если бы Аграфена Юрьевна узнала о том после замужества. Промотал бы негодяй ее состояние, а то и худшую подлость учинил.

– Хм! – графиня посмотрела на меня с любопытством. – Я о таком не думала.

– Об Аграфене Юрьевне не беспокойтесь, она свое счастье найдет. Юна, красива, хорошо воспитана.

– А ты почем ведаешь? – сощурилась графиня. – Что воспитана? Ты же ее не знаешь совсем.

– Чтоб у такой матери да плохая дочь?

– Льстец! – она погрозила мне пальцем. – Хотя прав: Груша у меня – ангел. Умна, послушна, образована. Да вот только подлец сумел славу худую о ней пустить, – она вновь вздохнула. – Зол был, что карьеру ему сломали. Многие наветам поверили.

– Только дураки верят сплетням. Зачем вам зять дурак?

– Сладко поешь! – покачала она головой. – Вот ты, скажем. Представь, что не мещанин, а природный князь, и не нищий, как сейчас, а с состоянием. Стал бы связываться с девицей, о которой ходят дурные слухи? А?

– Почему бы и нет? Я верю своим глазам, а они говорят, что сплетни – ложь. Семен Павлович со мной согласится.

Спешнев кивнул, подтверждая. Молодец!

– Больше скажу: к таким барышням, как Аграфена Юрьевна, грязь не пристает. Это о них поэт сказал: «Чистейшей прелести чистейший образец».

В стороне раздалось легкое восклицание. Я повернул голову. У двери, сжимая в руках платочек, стояла графинюшка. Не слышал, как вошла.

– Воротилась? – улыбнулась графиня. – Садись, Груша, послушай, как тебя наш гость тебя хвалит. Глядишь, свататься начнет.

– Не начну, – возразил я. – Знаю свое место. Но при других обстоятельствах, почему бы и нет?

– Сколько тебе лет, Платон Сергеевич? – спросила графиня.

– Гляди-ка ты? – удивилась она. – Я думала двадцать пять.

– Кто пойдет за нищего, как вы изволили заметить?

– Кто-то может и пошел бы, – не согласилась графиня.

– Но не та, кого бы я хотел.

– А ты, значит, высоко метишь?

– Почему бы и нет? У меня есть ум и талант, как верно заметил Семен Павлович. – В мирное время с ними пробиться трудно, но сейчас война. На ней многое видится по-иному.